Книга Шах и мат, страница 136 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

При этих словах слезы брызнули из глаз мисс Арден.

— То есть ты хочешь сказать, что он не смирился с твоим отказом? – уточнил мистер Арден, мрачнея.

— Так он утверждает, – всхлипнула Элис. – Правда, у него была возможность сказать лишь несколько слов, но насчет их смысла ошибки быть не может. А я настолько опешила, что и ответить не сумела. Но главное – он не уехал, он остался! Они с папой решили продлить его визит, а значит, меня будут терзать и запугивать, а я и так вся извелась. Наконец, это ведь оскорбительно!

— Тише, девочка, тише; нам с тобой не след горячиться, мы должны сохранять трезвый ум. Похоже, ты не допускаешь вероятности, что со временем проникнешься симпатией к лорду Уиндерброуку настолько, чтобы стать его женой?

— Я скорее умру! Если так и дальше пойдет, я уеду и наймусь в гувернантки.

— Это крайняя мера; почему бы тебе не пожить в моем доме? – весело предложил дядя Дэвид. – А сейчас к делу, душенька. Что обо всем этом думает Мэй Пенроуз? В критических ситуациях она способна выдвигать разумные предложения.

— Она вернулась в город с леди Мэри, которая тоже у нас ужинала. А я до последнего не знала, что они уезжают. Какая неудача! Хотя я все равно не смогла бы воспользоваться этим шансом без того, чтобы произвести дурное впечатление на леди Мэри. И открыться ей не смогла бы – я недостаточно знаю ее. И вы не представляете, дядя Дэвид, как папа сердит и неумолим. Ну что мне делать? Ах, дядюшка, милый дядюшка, придумайте что-нибудь. Я уверена: вы меня спасете.

— Непременно спасу, – отвечал пожилой джентльмен. – Но и ты имей жалость к бедняге лорду Уиндерброуку – старик по уши влюблен.

— Нет, теперь уж речь не о любви. Какая может быть любовь после всего случившегося? Теперь он зол. В нем говорят гордыня и тщеславие. Папа обмолвился, что лорд Уиндерброук успел похвастаться своим приятелям; не иначе, он говорил так, словно уже все решено. У него и мысли не закралось, что я могу иметь собственное мнение. Ну и вот он боится, что его засмеют, а значит, от меня не отстанет и отказа не примет. Да и папа твердо решил закончить дело свадьбой. О, что же мне делать?

— Я скажу, что тебе делать, только ты меня во всем слушайся. Эй, кто это там? – быстро спросил дядя Дэвид, потому что в комнату вошла горничная Элис.

— Ой, простите, мисс Элис! – Горничная сделала книксен и стала пятиться к двери.

— Погодите, вы нам понадобитесь, – остановил ее дядя Дэвид. – Вы зачем пришли?

— Сэру Реджинальду сделалось хуже – опять нога.

— Это серьезно? – уточнил дядя Дэвид.

— Болит все в том же месте, сэр.

— Хорошо, что боль дальше не распространилась. Не волнуйся об отце, Элис. Через пять минут ты и твоя горничная должны сесть в мой кэб – он стоит у дверей. Ни у кого не спрашивай разрешения, не теряй времени на выбор платья – просто набрось что-нибудь потеплее на плечи да прихвати несессер. Вы поедете со мной в город. Мой брат в гостиной?

— Нет, сэр, его милость у себя, с вашего позволения.

— А джентльмены, которые здесь ужинали?

— Двое уехали, сэр, когда сэру Реджинальду стало плохо, а лорд Уиндерброук остался.

— Вот как! И где же он?

— Сэр Реджинальд послал за ним, сэр, и он к его милости пошел, как раз когда я пошла к мисс Элис, сэр.

— Отлично. Значит, я застану их вдвоем. Итак, Элис, через пять минут ты должна со своей горничной сидеть в моем кэбе. Я сообщу Реджинальду, что забираю вас. А ты вели вознице ехать к церквушке, которая в ближайшей деревне, и ждать у ворот. Я приду туда пешком совсем скоро. Поторопись, милая.