Книга Шах и мат, страница 140 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Прогулка была куда как приятная. Выйдя за ворота, Дэвид Арден двинулся по узкой дорожке, под сенью густой листвы, прямо к Ислингтону, где у старой колокольни ждали его, сидя в кэбе, Элис и ее горничная.

Всю дорогу дядюшке Дэвиду было не по себе – он прикидывал, какой выйдет конфуз, если брат в Мортлейке «оклемался» и развил деятельность, иными словами, отправил человека, чтобы перехватить Элис, и этот человек уже караулит под его, Дэвида Ардена, дверью. Ссора не входила в его планы; он вообще не терпел скандалов. Но Элис он решил не отпускать до утра ни при каких обстоятельствах. Утром он сам вернет ее в Мортлейк, где встретится с лордом Уиндерброуком и примет меры к тому, чтобы сей соискатель немедленно отказался от своих притязаний. Для Реджинальда найдутся аргументы, которые примирят его с расстройством планов. Как бы то ни было, Элис доверилась дядюшке, и он отдаст ее отцу только на приемлемых условиях.

Занятый этими мыслями, дядя Дэвид молчал до самого Лондона. Он написал записку доктору, сэру Генри Маргейту, который пользовал брата, после чего направился прямо домой.

Когда кэб сворачивал на Сент-Джеймс-стрит, Элис внезапно увидела Ричарда: ее брат, в пальто и белом кашне (ибо ночь была с морозцем), готовился перейти улицу. Случилась заминка – два экипажа оказались оттеснены к самому тротуару двумя или тремя другими, которые выехали из боковой улицы, так что, если бы окно было открыто, Элис могла бы заговорить с Ричардом. Сам он не видел ни ее, ни дядю; но свет фонаря падал как раз ему на лицо, и Элис с ужасом отметила, каким несчастным выглядит брат.

— Смотрите, это Дик, – сказала она, тронув дядю Дэвида за локоть. – Какой он грустный! Давайте окликнем его!

— Нет, милая, не нужно – с Диком все в порядке, – возразил Дэвид Арден, косясь на племянника. – Он сейчас на пути к тому, что представляет для него настоящий интерес.

Элис ответила вопросительным взглядом – она ничего не поняла.

— Мы обсудим это в другой раз, милая, – сказал Дэвид Арден, едва заметно кивая на горничную, которая забилась в угол напротив своей госпожи.

Ричард Арден направлялся туда, где рассчитывал возместить свои убытки. Он играл у полковника Марстона на квартире, но удача ему не улыбнулась. С горечью думал он о том, что кредит его вырос до таких пределов, когда настаивать на увеличении уже просто нельзя.

Учтивые молодые люди, ужинавшие в тот вечер у полковника Марстона, играли еще долго по уходе Ричарда Ардена – до пяти утра. Им было хорошо известно, что Ричард Арден просадил деньги на скачках, но они не догадывались о масштабах его беды. А что же сам Ричард, потерявший нынче, в этой милой маленькой компании, почти семьсот фунтов (которые еще предстояло выплатить)? Чувствовал ли он отчаяние? Безусловно. Пока Ванделер отсутствовал, Ричард предпринял вылазку в Сити, где на условиях почти кабальных разжился тремя сотнями фунтов. Эта пустячная сумма, при определенном везении, могла вырасти в целое состояние – или утечь сквозь пальцы буквально за полчаса.

Ричард запер деньги в ящик письменного стола, как резерв для действа, отличного от нынешнего, устроенного Марстоном, и вот теперь, по пути в заведение одновременно и более посещаемое, и более секретное, зашел за ними к себе на квартиру. Но душевный подъем вызвала в нем не скромная сумма, а нежданная записка. Конверт выглядел пристойно – такой джентльмену не зазорно в руки взять. Почерк явно принадлежал конторскому служащему, судя по приятной округлости и завитушкам, которыми писавший снабдил заглавные буквы; конверт был вытянутой формы, синего цвета, с каким-то пошленьким девизцем. Не иначе кредитор, подумалось Ричарду, и подпись «Ливи» отнюдь не способствовала тому, чтобы он выдохнул с облегчением. Он вернулся к началу письма.