Книга Шах и мат, страница 141 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Фамильярное обращение «Сударь» он прочел с содроганием.

«Я имею распоряжения от чрезвычайно респектабельного лица, кое желает оказать вам материальную поддержку, ссудив не менее, а возможно, и более 1000 фунтов под номинальный процент^[83]. Удовлетворить ваши нужды и прояснить ваши пожелания вам рекомендуется сегодня вечером, если предложение не сулит вам неудобств.

Искренне ваш, Израэль Ливи

P.S.: Касательно вышеизложенного, вы найдете меня по адресу: “Диван Дигнама”, Стрэнд, с одиннадцати вечера до часу ночи».

О, наконец-то на горизонте замаячил спасительный парус!

С запиской в кармане Ричард Арден направился прямо к месту встречи. Тогда-то его и увидели сестра с дядей, хотя он об этом не догадывался.

Лишь двух друзей мог он заподозрить в столь своевременном вмешательстве – леди Мэй Пенроуз и дядюшку Дэвида. Леди Мэй была богата и вполне способна на жертвенную щедрость по отношению к нему, Ричарду. Дядюшка Дэвид, также богатый, явил, конечно, неумолимость (то есть покуражился вволю), но едва ли в действительности хотел видеть племянника банкротом. Кстати, открою читателю, что Ричарда томил пустячный счет от мистера Лонгклюза, который в доброте своей предоставил ему наличные – сущую мелочь, менее сотни фунтов. Однако учитывая полный разрыв с Лонгклюзом, никак нельзя было проигнорировать именно этот счетишко. Ну да, Ричард, в азарте игры, потерял и эти деньги; но пойти на поклон к Лонгклюзу?.. Нет, этого никогда не позволила бы гордость. В случае же, если бы Лонгклюз сам забыл или сделал вид, что забыл об этой сумме, Ричарда раздавило бы унижение. Таким образом, смехотворный долг представлял собой как бы острие орудия пытки, от укола которого боль расходилась чудовищными волнами. И вот неведомый друг пришел на помощь, и само обещание, подобно золотому солнечному лучу, взялось рассеивать заодно с этой зловещей тенью еще и столь многие тени других проблем.

На Пэлл-Мэлл Ричард нанял кэб. Ему казалось, что он возвращается к собственному «я». Фонари, клубы, знакомые городские виды, звезды над головой, экипажи и публика, несмотря на поздний час, многочисленная на центральных улицах, – решительно все предстало Ричарду в прежнем, радужном свете. В нем возродилось ощущение принадлежности к высшему обществу; мысли о крахе развеялись, как сон. Ричард остановил кэб у внушительного здания, чьи арабески подсвечивались огромным желто-ало-синим фонарем, а последовательность крупных заглавных букв извещала все заинтересованные лица о том, что именно здесь находится «Диван Дигнама». Купив сигар в соседней лавочке, Ричард Арден вступил под своды сего заведения. Первые залы (о чем помнят многие читатели) были просторны, как добрая методистская часовня. Там, на пяти бильярдных столах, в сиянии газовых ламп, безостановочно катались разноцветные шары, не давая передохнуть маркеру, который то и дело выкрикивал: «Синий перед коричневым! Вам играть розовый!» – и тому подобное; джентльмены, как юные, так и пожилые, как христианской, так и иудейской веры, без сюртуков, забирали шиллинги, когда удавалось отправить шар в лузу, или, промазав, яростно били концами киев в пол.

Не спеша пройдясь по комнате, среди пестрой толпы Ричард Арден увидел мистера Ливи, с которым уже раз или два имел дела финансового свойства. На сегодня мистер Ливи игру закончил; тщедушный, маленький, с черной курчавой головой, с огромными страстными черными глазами и отвислой губой, он стоял, заложив руки в карманы, и с ненавистью глядел на бильярдный стол, на котором только что «прошадил шемь фунтов шемнадцать шиллингов, клянушь шпасеньем грешной души!» (именно так сообщил мистер Ливи о проигрыше своему приятелю Исааку Блюмеру, которому, впрочем, плевать было бы, даже если бы Ливи приговорили к повешению).