Книга Шах и мат, страница 146 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Открой ставни: я тебя толком не вижу.

Крозер отворил одну ставню и отдернул одну штору.

— Вы захворали, мастер Ричард? Неможется вам, сэр?

— Да, мне плохо; я в отчаянии. Не знаю, куда податься, что делать. Подержи мой сюртук, я пересчитаю, что там осталось в кармане. Если мой отец, этот старый негодяй…

— Мастер Ричард, никогда больше не говорите так: все кончено, хозяин преставился нынче утром. Да, сэр Реджинальд мертв, сэр, – скорбно произнес преданный Крозер.

— Боже милосердный! – вырвалось у Ричарда. Он вскочил с кровати и с ужасом в глазах уставился на слугу.

— Да, сэр, – повторил Крозер тихим, но твердым голосом. – Смерть его настигла, сэр, нынче утром, в четверть шестого, ежели верить нашим мортлейкским часам, а что до часов, которые на соборе Святого Павла, так они только через четыре минуты пробили четверть. Ветер с юга дул, потому и было слыхать. Мы-то думали, ничего страшного с хозяином. Я при нем был до половины первого, капель накапал, дождался, пока его милость уснут. Около трех ночи – звонок; я бегом в опочивальню, а его милость на постели сидят и лопочут про старика Уэйнбриджа, грума, – он уж тридцать лет как на кладбище покоится, в Скарквинде.

Крозер замолк. Некоторое время назад он плакал, и его глаза и нос еще являли признаки этой неподобающей слабости. Возможно, он ждал, что Ричард – отныне сэр Ричард Арден – изречет какую-нибудь фразу; но ничего не последовало.

— Этакая перемена, сэр! Не по себе мне сделалось, потому, сэр, что я понял: его милость этого самого Тома Уэйнбриджа наяву видят, будто бы Том оседланную лошадь привел прямо в опочивальню, возле постели стал и стремя поддерживает, чтобы, значит, хозяину подсобить на нее, на лошадь то есть, забраться. А его милость и говорят: «Какой дьявол сюда принес Уэйнбриджа, когда он по делам в Йоркшир отправлен? И где он этакую клячу нашел? Ишь, меня ждет; а кляча-то храпит, а у Тома-то физиономия что твой пергамент – ты не видишь разве, Крозер? Где твои глаза? Испугался? А ты погляди, погляди. Что он мелет, этот Уэйнбридж, – неужели ты не слышишь, Крозер?» Говорит этак хозяин, а сам похохатывает. Потом захныкал: «Прогони его, Крозер, прогони! Он за мной пришел, а я не хочу с ним», и все в таком духе, мастер Ричард, сэр, и так добрых двадцать минут. Я позвонил, чтобы пришла миссис Танси, и решили мы с ней за доктором послать. Потому, как я понял, хозяин-то был не в себе, и мы с миссис Танси за него боялись.

Опять наступила пауза; Крозер только головой качал.

— Мы думали, хозяин уснет, а не тут-то было. Лежал он этак на подушках, глаза только наполовину прикрыты; миссис Танси как раз ножки ему кутала одеялом, которое на гагачьем пуху, и вдруг будто рассмеялся хозяин – такой звук получился у него. А потом как захрипит он – аж сердце зашлось – и забился, задергался весь. И так его трясло, пока доктор не приехал и не сказал нам, что у его милости апоплексический удар. Преставился его милость в четверть шестого. А я поспешил к вам, сэр, с дурной вестью. Чего теперь прикажете? К вашему дядюшке ехать, сказать ему и мисс Элис – это вам угодно, мастер Ричард, сэр?

— Да, Крозер, да, – произнес Ричард, всю душу вкладывая во взгляд на старого лакея. И после паузы с усилием добавил: – Я тоже туда заеду по пути в Мортлейк. Так и передай мистеру Ардену и мисс Элис – я к ним заеду.