Книга Шах и мат, страница 149 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Мистер Дэвид Арден остановил экипаж под вывеской «Пэллер, Крейпли, Плюмз и К^о». За этим похоронным бюро закрепилась репутация аристократии данной сферы бизнеса, поскольку носители перечисленных фамилий дело вели с джентльменской деликатностью и взялись бы предать земле хоть герцога, причем контракт подписали бы, пока тело еще не остыло в постели – ибо у них всегда наличествовали и ткани, и все нужные материалы, да и в исполнителях недостатка не было.

Там-то, в похоронном бюро, имел место диалог, который чрезвычайно взволновал дядюшку Дэвида. Грузный джентльмен с лицом землистым и меланхоличным, с повадкой скорбно-почтительной, в вечном трауре, подобающем печальной его профессии, рекомендуется Дэвиду Ардену, чтобы получить от него указания насчет погребения почившего баронета. Темя осанистого джентльмена украшено плешью, лицо изборождено морщинами, под глазами мешки; он выглядит на все шестьдесят пять лет, но называет себя младшим партнером; фамилия его Плюмз.

Внеся ряд предложений, записав пожелания клиента, уяснив, что похороны требуется устроить сугубо частные, а местом погребения избран лондонский пригород, мистер Плюмз глубокомысленно сообщает, что фамилия Арден хорошо ему знакома, ведь он уже хоронил члена этой семьи.

— Вот как! А давно ли? – спросил мистер Арден.

— Да уж лет двадцать тому, сэр.

— Где были похороны?

— Там же – в Мортлейке, сэр.

— Понятно. Значит, вы хоронили…

— Мистера Генри, то есть Гарри Ардена. Нам еще пришлось переделывать табличку, сэр, потому что мы сначала написали «Генри», а крещен-то покойный был «Гарри». Ту смерть полиция расследовала.

— Верно, мистер Плюмз, – кивнул дядя Дэвид, явно заинтересованный – ему показалось, что младший партнер имеет сообщить кое-что еще.

— Это, сэр, моего семейства касалось, и весьма чувствительно. Видите ли, моя племянница тогда чудом избежала опасности.

— Ваша племянница? Неужели? Как же так получилось?

— Дело в том, сэр, что мистер Йелланд Мейс за ней ухаживал, а она, сэр, по-моему, им увлеклась. Не могу сказать насчет его намерений, но мы думали, что он вот-вот посватается. Хотя, наверное, он искал невесту побогаче. Так вот, по слухам, он был замешан в убийстве мистера Гарри Ардена.

— Это мне известно; это не вызывает сомнений, – отвечал дядюшка Дэвид. – Наверное, молодая особа, когда узнала, была шокирована и растеряна?

— Да, сэр; после потрясения она и года не прожила.

Дэвид Арден выразил сочувствие и спросил:

— Часто вам случалось видеть этого человека, Йелланда Мейса?

— Не слишком часто, сэр.

— Но лицо-то его вам в память врезалось?

— Не то чтоб очень четко, сэр. Много лет прошло.

— Не припоминаете, не было ли у него какой-то особенности? Может, он имел, к примеру, крупный нос?

— Нет, сэр, не припоминаю. Скорее нет, чем да, сэр, хотя наверное не скажу. Это было давно, и притом у меня неважная память на лица. Но его портрет сохранился в письмах моей бедной племянницы.

— Правда? Я был бы вам чрезвычайно признателен, если бы вы позволили мне взглянуть на этот портрет.

— Он дома, сэр, но я, прежде чем отправиться в Мортлейк, заеду домой пообедать и попрошу разрешения у моей сестры взять портрет с собой.

Это предложение Дэвид Арден принял с благодарностью. В первые дни и недели после трагедии у него не возникло бы трудностей с опознанием Йелланда Мейса; он бы пять десятков свидетелей нашел. Сейчас – другое дело. С течением времени многое изменилось. Идея возобновить расследование возникла после встречи с мистером Лонгклюзом, который произвел столь странное впечатление. Марта Танси уже стара, и полагаться на точность ее воспоминаний Дэвид Арден не стал бы. Неужели не далее как сегодня его смутные подозрения насчет Лонгклюза будут подтверждены?