Книга Шах и мат, страница 152 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Если ты так считаешь, Марта, то… ни слова больше. Мне… мне никакой разницы, сейчас идти или после. Ты права: никуда от этого не денешься.

— Уж так сэра Реджинальда славно убрали – и не верится, что мертвый он, – приговаривала Марта Танси, идя к покойному впереди молодого хозяина.

Возле открытой двери опочивальни стоял мистер Плюмз в своем вечном трауре, с лицом скорбным и торжественным, готовый приветствовать наследника.

— Благодарствуем, сэр, – почтительно произнесла миссис Танси, беря на себя миссию знакомства. – Это вот молодой хозяин, и ему никак не желательно затруднять вас, мистер Плюмз. Не изволите ли в мою комнату пройти, сэр, – третья дверь направо; там уж и чай накрыт, и мистер Крозер, должно, ожидает.

Избавившись от присутствия постороннего человека, старая экономка и молодой баронет вошли в комнату. Горели свечи. Сэр Реджинальд и впрямь был готов отправиться в последний путь. Он покинул свою постель и лежал в гробу, обшитом черной тканью и поставленном на специальные козлы. Орлиный нос, еще более истонченный смертью, как бы стремился ввысь с белых кружев изголовья; кожа была что пергамент. Сэр Ричард Арден невольно замедлил шаги и даже задержал дыхание, когда увидел эти властные черты. Усопшему пошел бы ореол мученика, но морщинистое капризное лицо, наоборот, как бы сочило тень.

Миссис Танси поспешно взяла метелочку из перьев и прогнала муху, которая намеревалась приземлиться на покойного.

— А я ведь ходила за сэром Реджинальдом, когда его милость еще мальчиком были, – вздохнула миссис Танси, качнув головой. – На шесть годков я всего-то и старше; а жизнь – она как сон промелькнула, вот все словно только вчера и было, а обернешься – и взгляд не на чем задержать. Ежели, мастер Ричард, есть успокоение для тех, которых на земле бури трепали, значит, ныне счастлив родитель ваш; то-то благословенная перемена.

— Да, Марта, бурь каждому хватает.

— Про то надобно с самого начала помнить, а молодые – они пока еще спохватятся, – съязвила миссис Танси.

— Я пойду, Марта. Буду в дубовой гостиной. Хоть бы дядя скорее приехал.

— Что ж, на родителя вы поглядели, долг исполнили, а еще… Господь с вами, мастер Ричард, какой вы бледный!

— У меня голова кружится. Я пойду, а ты, пожалуйста, принеси мне стакан хересу.

Сэр Ричард вышел за дверь и подождал, пока Марта доберется до своей комнаты и прошаркает обратно с бутылью и стаканом. Он не допил еще и первой порции, как почувствовал себя лучше; а тут и звуки шагов в холле сказали ему, что приехал дядя. Приглушенным голосом (так он мог бы говорить под церковными сводами) Дэвид Арден поздоровался с племянником и Мартой, вошел к покойному именно в той манере, в какой принято, то есть почти бесшумно, и произнес пару слов шепотом. Можно было подумать, что сэр Реджинальд пережил кризис опасной болезни и теперь сладко спит – столь наловчилась смерть имитировать сон.

Затем дядя Дэвид прошел за племянником в дубовую гостиную, куда уже принесли свечи. При них было видно, что он чуточку бледнее обычного, как человек, который присутствовал при операции. Ставни оставались открытыми; дядя Дэвид обозрел окрестности, погруженные во тьму, обернулся, положил ладонь Ричарду на плечо и сказал со вздохом:

— Теперь, Дик, ты – глава рода; следи же, чтобы старый корабль не занесло на рифы. Помни о древности нашей фамилии, а главное, о том, что Элис отныне полностью от тебя зависит. Будь ей хорошим братом, Дик. Она – простодушное и пылкое сердцем создание; не лукавь же и ты с ней, люби ее. Нельзя, Дик, исполнять долг по отношению к сестре, если не исполняешь его по отношению к себе самому. Впервые в жизни на тебя легла настоящая ответственность. Ради Господа бога, Дик, завяжи с азартными играми, помни о своих обязанностях!