Книга Шах и мат, страница 154 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Я тоже, насколько мне помнится, никогда не сталкивался ни с кем, кто имел бы с этим человеком хотя бы отдаленное сходство.

И Ричард вернул портрет дяде.

— Мы вам очень обязаны, мистер Плюмз; если бы вы не завели речь сегодня утром и если бы я не стремился узнать как можно больше о Йелланде Мейсе, я не обеспокоил бы вас подобной просьбой. Большое вам спасибо, – проговорил мистер Арден, вкладывая портрет в пухлые пальцы мистера Плюмза. – Выпейте хересу, прошу вас. Кстати, как вы поедете обратно – экипаж у вас есть?

— Благодарю вас, меня ждут мои люди, а что до хереса, я только что напился чаю, и лучше бы мне сразу ехать в город, потому, джентльмены, что надобно еще дать распоряжения мистеру Триммеру. Премного вам обязан и с тем покидаю вас. Доброй ночи, джентльмены.

Мистер Плюмз отвесил церемонный поклон сперва мистеру Дэвиду Ардену, затем молодому наследнику, наконец, обоим вместе, после чего сей степенно-сумрачный джентльмен и удалился.

— Ни с кем я не нашел сходства в этом портрете, – повторил дядюшка Дэвид. – Кажется, мистер Лонгклюз твой друг? – спросил он без перехода.

— Другом я его назвать не могу; я водил с ним знакомство, но сейчас порвал всякие отношения.

— Что? Ты больше с ним не общаешься?

— Нет.

— Вообще никак?

— Вот именно.

— Тогда должен сказать, что я очень рад. Не по душе мне этот Лонгклюз, а в чем причина, я и сам не знаю. Почему-то он ассоциируется у меня с гибелью твоего бедного дяди Гарри. Возможно, он явился мне во сне; сон стерся из памяти, а впечатление осталось. Я говорю «впечатление», ибо не нахожу ни единого факта, который подтверждал бы мою пренеприятную убежденность – а она не покидает меня, Дик. Что до портрета, как я ни вглядывался, общих с Лонгклюзом черт не обнаружил – ни единой.

Он пристально посмотрел на племянника, который отвечал удивленным взглядом.

— Да, их нет как нет! Ни намека на сходство, – сказал Ричард. – Мне ли было не изучить Лонгклюзову физиономию!

— Ни единой черты, – повторил дядя Дэвид, переводя глаза на столешницу, на которой его пальцы выбивали дробь. – Ни самого отдаленного сходства. А подозрение никуда не делось. Так и засело в голове; не могу ни подтвердить его, ни развеять. – Дядя Дэвид снова поднял глаза. – Что-то здесь нечисто, Дик, иначе наваждение давно оставило бы меня.

Похороны были отложены на несколько дней, провести же их решили как можно тише. Сэру Реджинальду предстояло упокоиться в тесном склепе часовенки, чей шпиль в ясные вечера перечеркивает своей тенью живую изгородь у гостиницы «Гай Уорикский»; тень все тянется, ложится слева от парадной двери Мортлейк-Холла, теряясь в дальней роще. Ричард Арден и его дядя сошлись на том, что церемония должна состояться после наступления темноты, о точном же дне и часе не знали даже сотрудники похоронного бюро.

Все эти дни мистер Лонгклюз не докучал семье усопшего: он не выражал соболезнований, не наводил справок. Подобно ворону, который взгромоздился на ветку и озирает окрестности, замечая многое, сам оставаясь почти невидимым, мистер Лонгклюз наблюдал и выжидал. Пожалуй, его несколько удивило письмо от леди Мэй Пенроуз следующего содержания:

«Дорогой мистер Лонгклюз,

мне только что стала известна информация, которая весьма меня тревожит, а поскольку я не знаю никого, кто бы с большей готовностью, чем вы, пришел на помощь, я к вам и обращаюсь. Надеюсь, вы не сочтете меня надоедливой, если я попрошу вас приехать ко мне завтра, в любой час до полудня.

Всегда искренне ваша,

Мэй Пенроуз».