Книга Шах и мат, страница 156 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Вам это точно известно, леди Мэй?

— Я пересказала вам дело так, как слышала о нем сама. Мне сообщил мой консультант, и я говорила с Дэвидом Арденом.

— Да, конечно; только я имел в виду душевное состояние мисс Арден. Она-то сама точно желает постороннего вмешательства в столь деликатное дело?

— Вне всякого сомнения. Я и к вам обратилась ради нее.

Мистер Лонгклюз потупил взор, задумался; вновь поднял глаза на леди Мэй. Лицо его было бледнее обычного. Он принял решение.

— Я займусь этим, – мягко проговорил он. – Я сделаю все – все, что в моих силах. Ради мисс Арден я готов даже на риск быть оскорбленным – лишь бы она смягчилась по отношению ко мне. Потом, когда я разберусь с этой проблемой – но никак не раньше, – постарайтесь, леди Мэй, убедить мисс Арден, чтобы она изъяла неприязнь из своих мыслей.

И он собрался уходить.

— Подождите, мистер Лонгклюз, еще всего минуту. Я не знаю, что сказать; я вам так обязана. Только разве могу я ручаться, что ваши хлопоты произведут именно тот эффект, который вам желателен?

— Вы, конечно, правы; я полагаюсь на судьбу. Но вы, дорогая леди Мэй, пожалуйста, напишите к мисс Арден. Я молю ее об одном – причем беспокою мольбой в последний раз, – чтобы мое безрассудство было предано забвению, а мне возвращена смиренная привилегия видеться с мисс Арден в обществе.

— Вы непременно хотите, чтобы я написала ей? Я могу просто поговорить с Элис – это будет не так официально, вам не кажется?

— Возможно; только меня это не устраивает. Я прошу вас написать, леди Мэй.

— Не понимаю почему.

— Потому, что на ваше письмо вы получите ответ.

— Я должна буду предупредить Элис, что ее ответ прочтете вы.

— Безусловно, дорогая леди Мэй; я это и подразумевал.

— Тогда, мистер Лонгклюз, особых затруднений я не вижу.

— Помните: это лишь просьба, но отнюдь не условие, на котором я берусь помочь. Я сделаю все, что смогу, в любом случае. Умоляю, сообщите об этом мисс Арден.

— Да, я напишу к ней, как вы просите; или, по крайней мере, попрошу изложить на бумаге свой ответ и прочту его вам.

— Да, меня это устроит. Как мне благодарить вас?

— Помилуйте! Это я должна быть благодарна – ведь по моей просьбе вы взваливаете на себя большие хлопоты и притом делаете это с таким великодушием и рвением.

— Я знаю эту категорию людей. Они коварны и жестоки, с ними трудно поладить, но и поладив, надо держать ухо востро, – проговорил Лонгклюз в раздумье, с потупленным взором. – Я был бы счастлив заплатить им долг сэра Реджинальда, а наследник уже, в свою очередь, рассчитался бы со мной в удобное для себя время. Но из ваших слов я понял, что мистер Дэвид Арден и его племянник не признают правомерности притязаний. По-моему, налагать арест на гроб – незаконно; с другой стороны, люди этого сорта нередко прибегают к незаконным мерам, рассчитывая не столько привлечь к суду своих должников, сколько смутить и обескуражить их, обойдясь без суда. Теперь вы представляете, насколько с ними будет непросто. Я не терплю эту породу, но я попытаюсь.

На том мистер Лонгклюз простился и ушел.

Мистер Лонгклюз улыбался, усаживаясь в кэб; улыбка не сходила с его уст всю дорогу до конторы Чайлдерса и Бэлларда.

«Любой на моем месте разыграл бы целый спектакль и ничуть не смутился бы! Чудовище Бэллард – роль как раз по нему – с бейлифами вваливается в церковь и тянет свои лапы к гробу с бесценным грузом, а я, будто сэр Эдвард Моули^[93], делаю шаг из-за колонны и предотвращаю катастрофу. Да, сцена вышла бы первый сорт, я смотрелся бы героем; но девица слишком умна, а Ричард проницателен не менее, чем я, если не более. Притом ему известны мои упования; он меня живо раскусит, и тогда все пропало. Нет, я изберу иной путь. Минимум театральности, максимум натуральности. Надо получше узнать, что за личность эта старуха экономка, миссис Танси; дружба с ней мне пригодится. А если нарвусь на Ардена? Ну и дьявол с ним! Шанс – один из сотни, не более. Да, так будет лучше всего».