Книга Шах и мат, страница 207 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Жаль, что о тебе такого не скажешь, Дик. Право, ты решил уморить себя.

— Ночью я приезжал не один, – проговорил сэр Ричард, по-прежнему буравя сестру взглядом. – И я… я не знаю, заметила ты это или нет.

Элис отвела глаза; ее голос, пусть ровный, прозвучал строго:

— Заметила. С тобой был мистер Лонгклюз. Я едва поверила глазам. Ты должен обещать мне одну вещь, Дик.

— Какую?

— Что больше этот человек не появится в Мортлейке – по крайней мере, когда здесь нахожусь я.

— Обещаю, Элис.

— Что ему было нужно, Дик?

— Он… он приехал… разве я не говорил тебе? Ему требовались кое-какие бумаги. Нет, кажется, и впрямь не говорил. Впрочем, мистер Лонгклюз, похоже, забыл о ссоре. Он окажет мне важную услугу.

Элис застыла, потрясенная. Молодой баронет подошел к окну и выглянул; на его лице читалось замешательство. Обернувшись к сестре, он бросил, не скрывая досады:

— А ты думала, человек не может ошибиться или переменить мнение?

— Я ничего такого не сказала. Но я должна тебе признаться, что мистер Лонгклюз наводит на меня жуть. Никогда и ни перед кем меня не терзал страх – притом безотчетный.

— Это я виноват.

— Нет, едва ли. Дело даже не в рассказах о мистере Лонгклюзе.

— Так в чем же тогда?

— В его наружности.

— Ха! А не ты ли всегда считала, что он выглядит как джентльмен – каковым и является?

— Тут не только внешний вид – тут еще и его речи.

— Насколько я знаю, он всегда был почтителен и любезен.

— Не буду спорить. Судя по твоим словам, ты вновь нашел в нем доброго друга.

— Да, он не хуже прочих. – Говоря так, сэр Ричард побледнел. – Видишь ли, мужская дружба зиждется на выгоде. Есть выгода – будет и друг. А Лонгклюз… он меня очень выручил и, кажется, намерен помогать в дальнейшем. Наверное, зря я слушал россказни о нем. Ты была права – следовало прежде получить доказательства.

— Да, конечно; а впрочем, не знаю. Я верю своему чутью, а оно говорит вот что: если мистер Лонгклюз еще хоть раз появится здесь, я этот дом покину. Лонгклюз – не джентльмен; я выразить не могу, до какой степени он мне гадок. Я ненавижу его! Я его боюсь! А у тебя, Ричард, больной и несчастный вид – что случилось?

— Со мной полный порядок; то есть теперь уже почти полный. Капелька терпения, Элис, и все у нас наладится. Хорошо бы следующие пять недель были позади! Нам неплохо бы уехать в Арден-Корт, только пусть первыми туда отправятся слуги – я немедленно распоряжусь. Надо ведь протопить и убрать дом. Твоя камеристка может остаться при тебе. Мы покинем Мортлейк, как только все будет готово в Йоркшире. Не думай обо мне, милая Элис, – я так несчастен; я безумен! – внезапно выпаливает сэр Ричард и прижимает к лицу ладони, чтобы впервые за много лет залиться горькими слезами.

Элис бросилась к нему – перепуганная, недоумевающая, исполненная сострадания; эти эмоции отражались в ее темно-серых глазах и дивных чертах, когда она ласковым жестом заставила брата открыть лицо и засыпала его мольбами и вопросами.

— Все великолепно, Элис! – восклицает сэр Ричард с неожиданной горечью. – Просто я очень сомневаюсь, что ради моего спасения от страшной беды ты поступишься хотя бы одним своим капризом или пересмотришь хотя бы одно предубеждение, рожденное упрямством.

— О чем ты говоришь, милый Ричард? Пожалуйста, объясни, как тебе помочь. Ты ведь не имел в виду, что я…