Книга Шах и мат, страница 204 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Помощники шерифа тут же откликнулись, зачитав обвинение. Сэр Ричард Арден под конвоем сошел вниз по ступеням и забрался в неряшливую карету, постаравшись слиться со спинкой сиденья. Карета покатила в сторону Сити.

Ошеломленный, обескураженный, сэр Ричард ничего вокруг не видел: перед его мысленным взором стояла желчная физиономия Уолтера Лонгклюза.

Около восьми вечера Элис Арден доставили наспех нацарапанную записку от брата. Вот что в ней было:

«ДОРОГАЯ МОЯ ЭЛИС,

сегодня никак не получится приехать – я очень занят; но завтра надеюсь увидеться с тобой еще до обеда и остаться в Мортлейке на ночь.

Твой любящий брат

ДИК».

Мортлейк отходил ко сну гораздо раньше, чем при сэре Реджинальде, когда жили на широкую ногу и сам хозяин отправлялся в постель только после трех часов ночи. Теперь тишина в Мортлейке воцарялась уже в четверть двенадцатого. Последней гасила свечу, как правило, миссис Танси. В тот вечер она, по обыкновению, медлила ложиться; она все еще была в «экономской» комнате, когда раздался легкий стук в окошко, воскресив в памяти Марты визит мистера Лонгклюза перед похоронами.

Только она одна и бодрствовала в доме, если не считать мисс Элис – но покои юной госпожи находились в другом крыле. Ее камеристка давно спала в смежной комнатке. Элис, чьи роскошные длинные волосы уже были освобождены от шпилек, читала за туалетным столиком и, конечно, не могла слышать стука.

Недовольная и встревоженная, Марта опасливо приблизилась к окну. Чуть приоткрыв ставню, она увидела за стеклом лицо сэра Ричарда. Что это ему взбрело – докучать старой экономке средь ночи?

— Вот так сюрприз, мастер Ричард! Вы ж мисс Элис написали, что только завтра приедете! – сварливо выдает Марта, держа свечу над головой.

Сэр Ричард делает ей знак – тише, мол; приближает лицо к стеклу и велит:

— Открой окно хоть вот на столько!

Вид хозяина мрачен, и Марта повинуется, по-прежнему считая, что негоже мастеру Ричарду появляться этаким манером.

— Остальные спят? – шепотом осведомляется сэр Ричард, едва Марта приподнимает раму.

— Все до единого!

— Ни слова больше! Слушай: сейчас ты очень-очень тихо пройдешь в холл и впустишь меня; да зажги там всюду свечи и прихвати несколько штук с собой. И чтобы ни одна душа не знала о моем приезде! До конца своих дней помалкивай!

Старенькая экономка кивает, продолжая хмуриться; сэр Ричард машет в сторону крыльца и торопливо удаляется.

— Уж больно он бледен да удручен – с чего бы это? – бормочет миссис Танси, опуская оконную раму и закрывая ставни.

— Славная старая Марта! – шепчет сэр Ричард, вступая в холл и кладя ладонь на плечо миссис Танси. Впрочем, вид у него куда как суровый. – Ты всегда была верной служанкой; я и теперь рассчитываю на твой здравый смысл. Помни же: ни слова никому – даже мисс Элис! Я приехал за документами. Пробуду час или около того. Не запирай и не замыкай дверь; ступай спать. Больше сюда не приходи. Спокойной ночи!

— Разве вы не поужинаете?

— Нет, спасибо.

— Может, стаканчик хересу принести и легкую закуску?

— Ничего не нужно.

Рука сэра Ричарда ласково пожимает плечо миссис Танси. Сэр Ричард заглядывает в коридор, ведущий к ее спальне, берет свечу – одну из тех, что Марта оставила на столе, – и произносит: