Книга Шах и мат, страница 206 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Сэр Ричард успел взять сестру за плечи, и она пятится под его напором.

— Вот как! Ладно. Мне просто показалось… показалось… ах, пустяки.

Она силится улыбнуться. Ей жутко. Ричард с виду – чистый призрак. Элис с жалостью глядит брату в лицо, издает смешок – и вдруг ударяется в слезы.

— Ну, что стряслось с моей глупышечкой? Успокойся, не плачь. Да не плачь, говорю!

С усилием Элис берет себя в руки.

— Это все от неожиданности, Дик; я не знала, что ты дома. Доброй ночи.

Почти бегом Элис вернулась в спальню, заперла дверь на ключ, ворвалась в комнатушку камеристки и, сев на край ее кровати, истерически разрыдалась. На все Луизины вопросы она твердила: «Мне страшно, мне страшно». Так бедняжка Луиза и осталась в недоумении и тревоге.

Элис не сомневалась, что Лонгклюз успел увидеть ее; Лонгклюз не сомневался, что его увидела Элис. Их взгляды скрестились. С глухой яростью Лонгклюз отметил на прелестном личике выражение ужаса, близкого к ненависти. Его сердце зашлось бешенством; о, если бы это чувство могло, материализовавшись, вырваться из груди, впиться Элис Арден в нежную шейку и умертвить ее! Но – как же она была хороша в это краткое, как выдох, мгновение! Лонгклюз глядел на нее с восторгом идолопоклонника. Растроганный до слез красотой Элис, он в то же время жаждал увидеть ее поверженной к ногам своим. О, как бы он тогда над ней поглумился! Воистину, несколько жутких секунд в Лонгклюзе жил безумец.

Назавтра Ричард Арден появился в Мортлейке около полудня. Погода для осени была дивная, листья только-только начали желтеть и приобретать оттенок ржавчины; неяркое солнышко трогало редеющие кроны благородных ветвистых вязов, которые с удовольствием принимали эту скупую ласку. Элис, стоя у распахнутого окошка, любовалась световыми эффектами. Ночью она слышала, как брат и жуткий гость спустились по лестнице; она видела в окно, как они торопливо шли по аллее, пока не скрылись за рощицей. Наверное, подумала тогда Элис, кто-то из прислуги бодрствовал – открыли же дверь этим двоим, а после заперли. Шок медленно уступал место нетерпению – Элис ждала брата. Пусть скажет, почему мистер Лонгклюз посещает их дом, да еще в этакую пору.

Объяснение приближалось – у крыльца остановился кэб, выпустив сэра Ричарда. Элис удвоила внимание; по счастью, никто не выбрался из кэба вслед за братом, возница захлопнул дверцу. Сэр Ричард, заметив сестру в окне, послал воздушный поцелуй.

Войдя в мортлейкский холл, можно направить шаги влево или вправо – с обеих сторон расположено по целому ряду покоев. Комната, где ждала Элис, звалась шалфейной, поскольку стены в ней были обиты кожей тускло-зеленого оттенка с золотым тиснением. Шалфейная комната находилась с левой стороны, была невелика – в таких удобно играть в карты или вести разговор с глазу на глаз. Элис держала здесь свое рукоделие, книги и ноты; молодой леди нравились и скромные размеры шалфейной комнаты, и ее жизнерадостная атмосфера.

Вот дверь открылась: входит брат.

— Милый Дик, ты приехал гораздо раньше обещанного! Как это славно! – произнесла Элис, обнимая сэра Ричарда за шею, когда он наклонился, чтобы поцеловать ее. Впрочем, улыбался он как-то вымученно и вообще вид имел самый жалкий.

— Вчера пришлось заехать среди ночи, – сказал сэр Ричард, засматривая сестре в глаза, как ей почудилось, с тревожным вопросом. – Да, я примчался в самое неурочное время и без предупреждения. Как ты нынче – в порядке? Посмотреть на тебя – ну просто цветочек.