Книга Шах и мат, страница 93 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Мы с вами не сошлись в одном пункте; думаю, настанет время, когда вы будете вынуждены объясниться.

— Мне больше нечего сказать по этому вопросу, сэр, – язвительно выдал Арден. – Уразумейте одно: вашим надеждам не сбыться, и я лично возражаю против того, чтобы продолжались ваши визиты в Мортлейк.

— Осмелюсь заметить, что Мортлейк – не ваша собственность; дом принадлежит сэру Реджинальду Ардену, который возражает против ваших визитов и приветствует мои визиты. Вы слегка запутались, Арден, – со смешком подытожил Лонгклюз.

— Совсем наоборот, сэр. Я считаю неприемлемым, чтобы моя сестра испытывала в связи с вашими визитами хотя бы малейшее беспокойство. Я категорически против, и вы, как порядочный человек, должны уяснить, что я запрещаю вам наведываться в Мортлейк.

— Полагаю, что отец юной леди едва ли попросит в данном деле вашего совета; я, в свою очередь, не стану ждать вашего позволения. Я буду приезжать, когда мне заблагорассудится, до тех пор, пока меня принимают в Мортлейке, и сам изберу себе линию поведения, не утруждая вас просьбами о дружеском совете.

Мистер Лонгклюз снова рассмеялся – на сей раз ледяным смехом.

— Тогда я тоже изберу линию поведения, – процедил Арден.

— Вы не имели права, – гневно произнес Лонгклюз, – так обойтись с человеком, который не уронил своей чести и не совершил преступления.

— Преступление! – повторил Ричард Арден. – Таковое стало бы великолепным предлогом для разрыва с вами.

— Да – и вы в этом убедитесь, – с неожиданной пророческой яростью отчеканил Лонгклюз.

Каждый из джентльменов зашел несколько дальше, чем намеревался. Ричард Арден, будучи спровоцирован, всегда являл нрав горделивый, чуждый сдержанности. Он едва не оскорбил мистера Лонгклюза словом; к счастью, открылась дверь. Оба джентльмена вскочили на ноги.

— С вашего позволения, сэр, вам еще нужна эта комната? – спросил швейцар.

— Нет, – сказал Лонгклюз, издал смешок и развернулся на каблуках.

— Потому, сэр, что трем джентльменам надобна комната, если она не занята, сэр. И лорд Уиндерброук вас ждет, мистер Арден, с вашего позволения.

Чуть тряхнув головой (которую, как правило, держал высоко), с пылающими щеками и грозным выражением лица, Ричард Арден, несколько рисуясь, прошествовал в столовую, чтобы отужинать наедине с лордом Уиндерброуком.

Досада от неприятного разговора вскоре улеглась – зато теперь мистера Лонгклюза снедала тревога.

Назавтра, сразу после полудня, он поехал к леди Мэй и был принят совершенно так же, как всегда. От леди Мэй мистер Лонгклюз узнал (причем ему не пришлось даже спрашивать), что Элис Арден все еще в Мортлейке. Визит не занял и трех минут. Мистер Лонгклюз запрыгнул в хэнсом^[48] и помчался в Мортлейк.

На его стук вышел лакей. Сердце мистера Лонгклюза, сего многоопытного человека, забилось часто и гулко.

— Дома ли мисс Арден?

— Нет, сэр.

— Ее нет дома?

— Мисс Арден отсутствует, сэр.

— О! Быть может, она в саду?

— Нет, сэр; она отсутствует и будет отсутствовать еще какое-то время.

Фразы прямо-таки отскакивали у лакея от зубов: определенно, он получил наказ не пускать к госпоже конкретного гостя. Не пожелав оставить визитку, мистер Лонгклюз сказал, что приедет завтра.

Сверху долетали тихие звуки фортепьяно; мистеру Лонгклюзу показалось даже, что он уловил голос мисс Арден. Когда хэнсом разворачивался у крыльца, мистер Лонгклюз заметил в окне гостиной фигуру Вивиана Дарнли. С тяжелым сердцем вернулся он в Лондон. Решетка^[49], стало быть, опустилась: доступ в Мортлейк-Холл ему закрыт, больше он не увидится с Элис!