Книга Крёстные матери. Женщины Коза ностры, Каморры, Ндрангеты, страница 121 – Алекс Перри, Фелия Аллум

В прошлом психотерапия с сыновьями и дочерьми из мафиозных семей не проводилась в частной психотерапевтической практике. Размышляя над настоящим исследованием, мы поняли, что мафия действительно присутствовала в нашей терапевтической работе на протяжении последних двадцати пяти лет. Но это присутствовало в снах, запугиваниях, которым подвергались чужие семьи, далеких семейных историях и присутствии культуры мафии. Матери «мафиози», у детей которых были проблемы, в противном случае обратились бы в службы психического здоровья. В период с 1995 по 2001 год исследовательские группы или под наблюдением наблюдали за десятками случаев. Отчеты об этом исследовании, как и в цитируемых текстах, были бы слишком длинными, чтобы представлять их здесь. Достаточно сказать, что: (1) она всегда рассматривала работу с личностями; как и во всех тоталитарных режимах, культура омерты и секретности (и, вероятно, тайных преступлений) Коза ностры никогда не допускала групповой терапии (хотя большинство терапевтов были групповыми аналитиками); и (2) построение психотерапевтической обстановки очень сложно как из-за патологии, так и из-за возможного семейного противостояния (как ни странно, выраженного только бабушками), а также, возможно, из-за опыта часто молодых терапевтов.

Мы также столкнулись с трудной клинико-теоретической проблемой с других точек зрения. Как возможно работать и управлять терапевтическими отношениями (с аналитической прозрачностью) с такими реальными, не поддающимися интерпретации элементами, как, например, страх получения информации об убийствах или слышание таких выражений, как «Если бы я уехал, мой отец мог бы приказать убить меня» или «Если бы он знал об этом, ты был бы в опасности», которые соответствуют действительности? Или из-за (воображаемого) страха терапевта, что Коза ностра может почувствовать угрозу из-за психотерапии, и реакции санитара больницы, проявляющего почтение и тревогу при появлении пациента?

Сколько случаев подобного рода могло бы поставить под сомнение хорошо проверенные теории и установки в этой области? Паранойя – повседневная психопатология мафиози (это также верно для фундаментализма, сталинизма, тоталитарных институтов и т.д.). Мафиози постоянно подозревает всех и вся; он боится заговоров против себя (даже со стороны других мафиози); ему трудно принять факты реальности; диффамация в этом мире эквивалентна не только психосоциальной, но и физической смерти. Однако для этого есть причина: «Смерть в этом мире всегда не за горами». Опрос государственных свидетелей стал экстраординарным опытом, начавшимся на анонимной площадке в присутствии сотрудников полиции, компетентных и с психологической точки зрения. Люди перед нами были «трагическими», подавленными персонажами, живущими в абсолютном одиночестве: те, кто сломал корни мощной идентичности и кто в определенный момент вызывал жалость, несмотря на осознание того, что они жестокие убийцы. Большая часть настоящего обсуждения основана на материалах этих сессий. Мы добавим лишь некоторые конкретные клинические данные. Например, эти люди совершали убийства без чувства вины, психологического конфликта, нарушений сна или психических проблем любого рода. Подобно спецподразделениям армии, и, возможно, в большей степени (поскольку обучение начиналось с рождения), они были практически механическими машинами смерти. Сегодня это разрушенные люди, разочарованные частым отказом членов семьи и друзей, неэффективностью (после многих лет действий) правительства в борьбе с мафией (хотя сопротивление магистратов и полиции продолжается), нападками влиятельных политиков и СМИ, а также возвращением «мира мафиози» (сицилийский фольклорист Г. Базиле отмечал: когда кто-то заявляет, что мафии нет, это значит, она повсюду).