Книга Слепые птицы, страница 9 – Алёна Моденская

Сам же Новиков пару минут просто стоял на холме, прикрыв глаза и пытаясь отдышаться. Мелочь какая, а душно, будто ему нутро вывернули. Ну, убивец, только попадись. Самому шею сверну.

Новиков продышался и стал быстро спускаться с холма к усадьбе. Уже у ворот встретился с побледневшей баронессой.

— Вы правы, господин поручик, — сквозь зубы процедила Евдокия. — В одной клетке птицы не хватает.

— А клетка? — быстро уточнил Новиков.

— Заперта.

— Надо узнать, кто входил в усадьбу…

— Без толку, — перебила поручика баронесса. — Тут всё утро народ сновал туда-сюда. И клетки никто специально не проверял. Надо идти девицу искать.

Всем было ясно, что тело лежало где-то поблизости, раз птичку вынули из барской клетки.

И точно — исполосованная девочка нашлась прямо на кромке Мёртвого леса.

Когда тело уже привычно отнесли в баню, Мартын с издёвочкой пригласил Новикова осмотреть труп, потому что доктор, как узнал про очередную птичку, так снова запил.

— Что же он творит, изверг, — не удержался Новиков, рассматривая изрезанное платьице. — Чья девочка-то?

— Есть тут одна вдова-крестьянка, — тихо произнесла баронесса, поднося свечи. — Так доктор с ней эту девочку и прижил.

— Разве он не женат?

— Женат, — просто ответила баронесса. — Теперь вообще не просохнет, как узнает. А вдову-то жаль, хорошая женщина, работящая.

Новиков только шумно выдохнул. Опустив взгляд, заметил кое-что.

— Госпожа баронесса, будьте добры лампу. — Когда стало чуть светлее, Новиков осторожно разжал измазанные кровью пальчики. — Смотрите-ка.

На ладони Новикова оказалось что-то вроде клочка бумаги.

— Пойдёмте в дом, — произнесла баронесса и накинула на тело простыню, по которой растекались огромные алые пятна.

В усадьбе Новиков и баронесса действительно рассмотрели маленький кусочек бумаги или чего-то подобного, причём под багровой кровью на нём ещё и проступила какая-то закорючка. Но сколько ни пытались Новиков и Евдокия отмыть клочок, ничего не вышло — закорюка лишь расползалась, а бумага скатывалась комочками.

Удивительно, но баронесса впервые с приезда Новикова оказалась не права — доктор не то что не напился до смерти, а напротив, протрезвел. Долго плакал в бане, как шептались дворовые бабы, а потом пришёл в дом, чтобы осмотреть самого Новикова. Глаза у доктора покраснели и опухли, сам он выглядел так, будто от лешего отбивался — помятый и измученный.

Повязку с головы Новикова доктор разрешил снять, а плечо снова перевязал. Ужинать отказался, лишь коротко поклонился и ушёл домой, даже не дослушав сочувственных слов баронессы.

— Разве у него нет законных детей? — спросил Новиков, в который раз осматривая просушенную и протёртую бумажку из кулачка докторовой дочки.

— Есть, — произнесла баронесса, стоявшая у окна и смотревшая на чёрную весеннюю ночь. — Только не любит он их. Потому и пьёт. А как протрезвеет — так жену бьёт, а детей по избе гоняет. Она ко мне иногда приходит, я у неё кружева покупаю. Несчастные люди.

— Что ж он не разведётся, — пробормотал Новиков.

— Здесь уезд, не столица. Тут нравы строже. Развестись-то трудно: архиерей не одобрит, а по судам ездить долго да дорого. Разрешение на брак со вдовой точно не дадут. А сожительство — дело грешное. Соседи от домов откажут. Да и законных детей содержать всё равно придётся.