Книга Слепые птицы, страница 7 – Алёна Моденская

Баронесса молча кивнула.

— Погодите-ка. — Новиков вернулся к телу, но простыню снимать не стал, лишь осмотрел руки с запёкшейся тёмной кровью. Быстро отошёл и снова взял платье. Рассмотрел у самой большой охапки свечей, где было светлее всего.

— Ну что? — со вздохом спросила баронесса. Судя по тону, ей казалось, что толку от поручика — как молока от кролика.

— Никакой верёвки на руках нет, — произнёс Новиков, пытаясь представить картину. — То есть, он её не связывал. Порезы и края отрывов на платье почти чистые. Стало быть, резал сначала только платье, а потом уже… кхм.

— И что? — уже не так снисходительно-надменно спросила баронесса.

— Ну, она же должна была брыкаться, я не знаю, кричать. Пытаться убежать. Неужели никто ничего не слышал?

Баронесса задумалась. Потом медленно проговорила:

— Её нашли совсем недалеко от дома. Вышла вечером ворота проверить да и пропала. Бортник, конечно, на отшибе живёт.

— Но была гроза, — договорил за Евдокию Новиков. — Да и не сразу заметили, что она не вернулась. А остальные? Кто-нибудь что-нибудь слышал? Или видел?

— Если бы так, мы бы давно его изловили, — резко произнесла баронесса. — Изворотливый, гад.

— Ладно. Как доктор проспится, вы его всё-таки попросите тело ещё раз осмотреть.

Новиков вышел в предбанник, а баронесса осталась задувать свечи. За низеньким окном дотаивали осевшие весенние сугробики и звучали голоса. Наверное, люди из имения баронессы интересовались новоприбывшим незадачливым поручиком. С чего они, кстати, взяли, что их барыня может мёртвых оживлять? Ведь если бы она действительно это умела, то и проблем бы не возникало. А, так это, наверное, из-за того, что она врачеванием сама занимается. Может, выходила кого.

Мол, неженское это дело — медицина. А если уж выучилась, то явно ведьма. У неё, может, ещё и книжки какие по анатомии есть. С картинками. Только бы не вздумала могилы раскапывать, а то неровён час сожгут ведьму-то.

Евдокия вышла в предбанник и прикрыла за собой низенькую дверь мыльни.

— А где птица? — вдруг спросил Новиков.

— Вам зачем? — немного удивлённо произнесла баронесса.

— Так, любопытно. Птиц-то почто ослеплять? Если это, конечно, убивец, а не волколак.

Евдокия пару секунд неподвижно смотрела на Новикова, потом молча вышла на улицу, где кликнула Мартына, который, похоже, всё это время околачивался вокруг бани.

— Протрезвел ли доктор? — строго спросила Евдокия, когда Мартын, сняв картуз, подошёл ближе.

— Нет, ещё барыня. Но я велел двери запереть, чтобы никто ему добавки-то не принёс.

— А птицу куда дели? — как бы между делом спросила баронесса.

— Так в лесу и закопали. Как вы велели.

— По крыше бани кто лазил?

— Никто, — завертел головой Мартын.

— Ладно. Всё, поди.

Мартын коротко поклонился, надел картуз, хмуро глянул на Новикова и зашагал прочь от бани. Новиков и баронесса медленно двинулись следом за приказчиком.

— Ну и что вы скажете? — наконец спросила баронесса.

— Скажу, что надо убивца изловить, и как можно скорее. А то он у вас тут всех девиц перережет.

Дальше некоторое время шли молча. Потом Евдокия медленно произнесла:

— Оставайтесь пока у меня в усадьбе. До конца отпуска. И вам здоровье поправить надо, и мне спокойнее будет.

— Благодарю вас, баронесса, — вежливо произнёс Новиков, стараясь не слишком-то показывать восторг, ликовавший внутри. И в полк ехать пока не нужно, и разместиться можно со всеми удобствами, а не в каком-нибудь унылом обшарпанном постоялом дворе, кишащем тараканами и клопами.