Книга Слепые птицы, страница 4 – Алёна Моденская

— А птица рядом осталась?

— Так они, когда слепые, летают туда-сюда.

— Тогда и безобразие бы рядом нашлось. Оно нашлось? — продолжала спокойно спрашивать женщина.

— Нет пока, — признал Мартын. — Я людей с собаками отправил.

— Правильно, — безразлично похвалил женский голос. — Доктор где?

— Где, — фыркнул Мартын. — Всё там же. Который день уж не просыхает.

— Пьяница проклятый, — процедил женский голос. — Ладно. Прикажи коня накормить да почистить, а этого — в комнаты.

— А если…

— Виноват — так ответит. А невиновного что казнить.

Орлика, кажется, увели, а самого Новикова стащили с повозки и повели в светлые, хорошо обставленные комнаты, где усадили на диван. Откуда-то доносилось птичье щебетанье.

Скоро появилась невысокая субтильная молодая женщина в сером платье, фартуке и нарукавниках, как у Сестёр милосердия.

— Так кто вы такой будете? — спросила женщина, поставив на стол небольшой саквояжик.

— Поручик Новиков. Прибыл в расположение полка.

— И бумаги имеются? — спросила женщина, становясь прямо перед Новиковым.

Он хотел было достать документ, да рука не слушалась.

— Ясно. Давайте помогу. — Женщина расстегнула мундир Новикова и стащила его так ловко, что даже больную руку не задела.

В комнату вошла грузная горничная и поставила на стол большой таз.

— Так. — Хозяйка деловито осмотрела голову Новикова, промыла рану на лбу, потом приклеила к коже что-то пахнущее травами и замотала белыми узкими бинтами. — С этим всё. Теперь снимайте рубашку.

Новиков, конечно, до сих пор плоховато понимал, что происходило, его непрестанно тошнило, но раздеваться при незнакомой даме, да ещё у неё дома… Правда, хозяйку условности, видимо, не сильно интересовали. Она с поразительной проворностью сняла с него рубашку, опять чудом не задев больную руку.

— Угу. — Произнесла дама, осмотрев плечо Новикова. — Ничего, починим. У нас часто так бывает — то мужик с воза упадёт, то рабочий с крыши. Недавно вот рыбак щуку тащил да с лодки кувыркнулся, а там мелко. Ничего, вправляем, никто не умирает.

— Вы умеете? — слабо проблеял Новиков.

— А что делать, — повела плечами дама. — Пришлось научиться. Доктор-то не просыхает. Вот, зажмите зубами.

И Новикову пришлось сжать челюстями деревянный брусочек. Хозяйка дома перекрестилась, что-то прошептала, а потом сильно дёрнула его за больную руку. Снова вспышка боли, крик, будто чужой — и всё пропало. Кажется, в него потом ещё влили что-то едкое, вроде настойки на кореньях, отчего Новиков закашлялся.

— Ничего, ваше благородие, — окал где-то рядом глубокий женский голос. — До свадьбы-то небось заживёт, завтра уж как новенький будешь.

Ночью Новиков пару раз выныривал из густой сонной мглы в полупрозрачную тьму гостиной. Лунный свет графично расчерчивал стены и потолок, откуда-то издали доносились женские голоса, выводившие мелодичные узоры.

Когда утром Новиков проснулся на диване в просторной светлой комнате, то не сразу вспомнил, где находился и как сюда попал. Красивая мебель не из дешёвых, французское окно в пол, за ним — сад и лазурное весеннее небо. Солнечные блики на вазе в центре круглого стола. Небольшие серые птички в просторной клетке. Наверное, припасены для выпуска на Благовещение.

— Проснулся, ваше благородие? — спросила из-за дверей моложавая женщина, видимо, горничная. — Так пожалуйте завтракать.