Книга Тень чупакабры, страница 44 – Алёна Моденская

— А, здравствуйте, — обернулась с Новикову Кристина. И тут же вернулась к своему холсту.

— Вы что-то хотели? — спросила буфетчица, не меняя положения.

— Если можно, чай и бутерброд, — вежливо улыбнулся Новиков.

— Бутерброды только с сыром, — резко выдала модель.

— Они же вчерашние, — вяло проговорила Кристина, глядя на холст.

— И что теперь? — грозно спросила буфетчица. — Они же всё равно съедобные.

— Разве кто-то возражает, — пожала плечами Кристина. — Просто для сотрудника угрозыска можно было бы поискать что-нибудь сегодняшнее. Он-то находит преступников.

— А, так вы оттуда, — шёпотом проговорила буфетчица, округлив глаза. — Насчёт девиц этих, да? Ой, тогда мы вам сейчас чего-нибудь сообразим.

И дама в фартуке грациозно исчезла в недрах буфета.

— Ну куда, — только и проговорила Кристина, взмахивая рукой с карандашом.

— Напомните, как зовут вашу модель? — тихо спросил Новиков, усаживаясь за столик рядом с мольбертом.

— Тётя Клава. Клавдия Васильевна. Она всё про всех знает, — понизив тон до шёпота, добавила Кристина.

Клавдия Васильевна вернулась с горячим чаем и целой тарелкой бутербродов — с колбасой, сыром, котлетой и даже красной рыбой.

— Вот, пожалуйста, угощайтесь, — буфетчица поставила блюдо перед Новиковым. — Ой, погодите, давайте мы стол скатертью накроем.

— Не стоит, — помахал рукой Новиков. Тётя Клава не уходила, заинтересованно глядя на следователя, и он решил в знак благодарности её допросить. Даже блокнот раскрыл и ручку достал. Со всей серьёзностью задал банальнейший вопрос: — Скажите, вы хорошо знали трёх девушек?

— Хорошо, — с готовностью кивнула тётя Клава.

— Давайте начнём с Валентины. Что можете о ней рассказать?

— Так, Валя. — Тётя Клава постучала длинным красным ногтем по подбородку. — Пела хорошо, особенно романсы. Как вечера для номенклатуры — всегда её выставляли, уж больно всякие секретари да ветераны любили её слушать. Как концерт — так без охапки цветов не уходила, и всегда какой-нибудь букетик нам оставляла да дежурной.

— Ухажёров у неё много было? — доверительно спросил Новиков.

— Ну! А что толку? — подбоченилась тётя Клава. — Она, говорят, в какого-то парня по уши втрескалась, а он на её подружке женился, потому что у той богатый папаша. Дурак, такую девку прощёлкал. Вот она слезливо и пела. А может, и не дурак. — Тётя Клава косо глянула на Кристину, тонкими линиями делавшую набросок буфета.

— Хорошо, так и запишем. — Новиков старательно написал несколько слов в блокноте. — Теперь вторая — Катя.

— Это плясунья? — уточнила буфетчица.

— Она, — кивнул Новиков.

— Свиристелка, — с готовностью произнесла тётя Клава и проследила, чтобы Новиков так и записал. — Вроде со Стёпкой-механиком гуляла, а сама всем подряд глазки строила. Всё ждала, может кто из богатеньких клюнет на неё. И номера-то у неё всё похабные были, всё в коротких юбках и чтобы ноги задирать до ушей. Срамота.

Краем глаза Новиков заметил, как Кристина чуть не засмеялась. Самому Новикову было ни капли не смешно, и он продолжил:

— Так. Теперь третья. Катерина.

— А, эта. — Тётя Клава небрежно махнула рукой. — Сказала бы я вам, кто она была, да про мёртвых плохо нельзя.

— Но правду можно. — Новиков внимательно посмотрел на буфетчицу, та отвела взгляд.

— Ну, актёрка. Всегда главные роли ей давали, хотя как по мне, так она уж слишком старалась. Орёт только да руки заламывает. — Тётя Клава быстро осмотрелась и наклонилась к Новикову. — В прошлом месяце она костюмершу побила за якобы плохое платье. Туфлей, да прямо каблуком по лицу как вдарила, у той даже здоровенный фингал остался.