Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 118 – Алёна Моденская

— Ещё как, — усмехнулся Новиков.

Потом понял, о чём шла речь. Обернулся, глянул на Игнатьева.

— Ну? — спросил чекист.

— Сейчас лучше, — уверенно ответил Новиков.

Да им даже в пробке в Сормове стоять не пришлось — дороги широкие, машин мало. Люди вон иногда чешут прямо по проезжей части. Нет, это не есть хорошо. Но сбивать их просто некому, да и скорости пока не такие.

Зато всё Сормово цветёт — клумбы, зеленеющие дворы и тротуары. В центре фонтан со статуями.

До площади Ленина домчали за считанные минуты. И это на «Победе», которая явно до ста не разгонялась. Нет ещё ни Ленина, ни его революционной компании. Зато Ярмарка там же, где и полагается ей быть. Только там вроде бы сейчас «Детский мир». Вокруг, правда, всё немного другое.

А вон там, чуть дальше, на Стрелке всё работает, как огромный механизм: бесконечно крутятся краны, подплывают баржи, подъезжаютли вагоны для разгрузки. Эх, давненько Новиков уже не видел причаливающих здесь барж. Как лихо краны работают — загляденье. И пакгаузы ещё используются по прямому назначению. Красота, мощь! Правда, дымно, скрежетно и шумно.

Нет, в новое время там тоже хорошо — музеи в оставшихся каркасах, прогулочные зоны перед стадионом, до которого ещё уйма лет.

Но и работающая во всю мощь Стрелка тоже дивно хороша.

Кремль выглядит примерно так же, как и в будущем, только немного обшарпанным. И некоторых башен, похоже, не хватает. Видимо, до хорошей реставрации ещё далеко. Вот Чкалов на своём месте — осматривает заволжские дали.

А от него к реке спускается Чкаловская лестница. Новикову она помнилась красноватой, а теперь — вся светлая. У её основания внизу — причал, которого сам Новиков вообще не помнил. А теперь туда подходили скоростные «Ракеты», или как они там раньше назывались.

Такие изящные большие катера на подводных крыльях. Новиков в молодости любил прокатиться на таком катере с ветерком. Отличный вид транспорта был, даже в Добромыслове можно было купить билет и сесть на такой «Метеор» до Растяпинска или Горького. А то и в соседнюю область на денёк сгонять. Это уже в девяностые они якобы стали нерентабельными и были распилены на металлолом. На том самом скандальном бывшем совхозном поле.

Ура, Канавинский мост на месте, а то Новиков уже начал опасаться, что им придётся искать переправу или ждать парома.

Старые машины, жёлто-красные трамваи, автобусы. Здорово.

Машина съехала с моста и отправилась к площади Горького. Правда, Новикова высадили чуть раньше, не доезжая до самой площади.

— Где вас ждать? — спросил Новиков перед тем, как выйти.

— А где хотите.

— Можно у памятника Чкалову?

— Можно, — кивнул Игнатьев, и машина покатила дальше.

Площадь Горького за шестьдесят лет изменилась мало, так что Новиков быстренько её пересёк и направился к площади Минина. А вот Покровка — советская Свердловка, оказалась мало похожей на ту, к которой привык Новиков. Сейчас улица ещё не стала пешеходной, но люди топали прямо по рельсам и дороге. Новиков, конечно, отошёл на обочину. Медленно шагал, рассматривая заведения, устроенные в старых домах. Пока ещё нет обилия кафешек с яркими вывесками и орущей музыкой, но всё равно есть на что посмотреть. И есть где покушать. Например, отведать великолепного советского пломбира. Хорошо, что Новиков сподобился прихватить денег из Антоновой зарплаты.