Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 119 – Алёна Моденская

Стоило вспомнить про приятеля, как снова стало беспокойно. Так что Новиков просто уставился на площадь Минина, маячившую впереди. Странно, Кремль выглядел таким обшарпанным. Когда майор вышел к площади, стены и башни вообще оказались полуразрушенными. Неужели средств на ремонт не нашлось? А может, это последствия Войны? Горький ведь тогда бомбили.

Чкалов возвышался на своём месте, как Новиков уже видел, а вот фонтана не было. Зато на центральном пятачке площади стоял памятник Минину с широким указательным жестом. Новиков вообще такого не помнил. Ну да ладно.

Куда бы теперь? На набережную?

Вот хотел же пойти глянуть на реку. Там сейчас такая мощная навигация, прямо как уличное движение в новом времени — корабли, баржи. Кстати, в поздние годы Волга так обмелела, что баржи по ней вообще перестали ходить. Одни круизные лайнеры да прогулочные трамвайчики остались. Да, ещё возрождённые катера на подводных крыльях. Которые вроде как считались когда-то нерентабельными, а потом вдруг оказались полезными и востребованными.

Но ноги отчего-то понесли прочь от площади и набережной, к Почаине. Новикову это местно никогда особенно не нравилось, казалось мрачноватым.

И, наверное, правильно. Потому что стоило подойти к краю оврага, как навстречу стали попадаться странные люди. Офицеры в старомодной форме, люди в лаптях, оборванцы с сиянием вокруг волос, мужики в плащах с капюшонами и кожаных сапогах, купцы как из кино про дореволюционную Россию, монахи с котомками.

Сам овраг оказался чем-то средним между тем, что помнил Новиков, и тем, что он видел на старых фотографиях. Ночлежек и рынков уже, конечно, не было, зато оставались пока старые неразрушенные здания.

По дорожке мимо белёных столбиков топала дама. Непонятно, из какого времени. Длинное чёрное платье, кружевной тёмный платок с брошью, перчатки. Увидела Новикова и отчего-то широко улыбнулась. Кивнула, как знакомому, помахала ручкой.

Новиков только глянул на её облик и заметил разноцветные глаза, как возникло понимание — ведьма. И чего это она так счастливо расплылась?

Догадавшись, что, возможно, он с ней пересекался (или ещё пересечётся) в каком-то из времён, Новиков развернулся и почти побежал обратно.

Дальше просто гулял по набережной, наблюдая за мощной навигацией, кушал мороженое в кафе и глазел на старые дома с цветущими палисадниками.

Когда через два часа к памятнику Чкалову подкатила «Победа» Игнатьева, Новиков с трудом поборол искушение броситься к чекисту с объятиями.

— Что, привидение увидели? — скучающе спросил Игнатьев, когда Новиков залез в машину.

— И не одно. Гулял по Почаине, — глухо отозвался Новиков.

Игнатьев понимающе помычал.

Машина покатила прочь от Кремля, по съезду, как раз мимо Почаинского оврага. Новиков почти сжался в комок, Игнатьев же смотрел в окно и тоже отчего-то улыбался. Прямо как та ведьма, которую встретил Новиков.

Только когда машина почти проехала Сормово, Новиков рискнул спросить:

— Так что там с экспертизой порошка?

— Пока неясно, — уклончиво протянул Игнатьев, который больше не улыбался. — Может, в ваши дни такие исследования проводятся за пять минут. У нас пока не так.

— У нас, если честно, тоже, — признал Новиков. Не стал говорить, что это только в сериалах анализ ДНК делается за десять секунд в мультиварке.