Книга Страшная неделя, страница 91 – Алёна Моденская

— Так и есть, – пожал плечами Антон. – Здесь глина и суглинок, а дальше – песок.

— Песок, – снова повторил Новиков. И отчётливо вспомнил, как во время обыска дома священника стряхивали песок с коврика. И как ему на лысину сыпались песчинки, пока он шуровал в подвале. И когда влезли в его дом, на полу тоже остался песок. – Давно карьер раскопали?

Никто не отвечал, все только переводили взгляд друг на друга.

— Там вообще какая-то мутная история, – поёрзал Гаврил. Ну а кто ещё. – Это местный наш олигарх Короедов копает. А у него разрешение то ли есть, то ли нет. Никто толком не знает.

— Могли твоего Расстригу похоронить там, где теперь карьер? – повернулся Новиков к отцу Павлу.

— Запросто, – ответила за священника Ядвига Мстиславовна. – Это пустырь за болотами. Если где и хоронить отъявленного злыдня, то там.

— Почему тогда не в Багрянице? – спросил Новиков, припоминая их с Антоном ночную прогулку на заброшенное кладбище.

— Так он там не жил, – снова выскочил Гаврил. – И потом – этот Расстрига хлеще всех, кто похоронен в Багрянице. Таких или в пещеры сбрасывали, или в реки, или вообще сжигали.

— Что ж они его не сожгли, – пробормотал Новиков, сетуя на недальновидность тех, кто занимался погребением непутёвого монаха.

— Может, и сожгли, – пожал плечами Гаврил.

— Так это ещё хуже. – Новиков поставил локоть на стол и провёл ладонью по повязке и лысине. – Как же мы его теперь там отыщем? На карьере-то?

Ядвига Мстиславовна, что-то бормоча ушла в кухню, потом вернулась с баночкой и без спроса сдёрнула повязку со лба Новикова. Когда он попытался протестовать, то получил по рукам. А бабуля стала намазывать его ссадины приятно пахнущей лавандой мазью.

— Зачем вам искать какого-то расстригу? – спросила тем временем Света, глядя на всех по очереди. – И почему вы думаете, что он на карьере?

— Всё правильно, – закивала Ядвига Мстиславовна, когда Новиков вопросительно на неё глянул снизу вверх. – Эту ямину как раскопали, так дети и начали хиреть.

— А почему именно дети? – спросила Наталья Львовна, бледная как старое полотенце.

— Они слабее, – ответил Антон. – И сами впускают этих тварей в дом, потому что не знают, кто это такие.

Дальше все некоторое время молчали. Ядвига Мстиславовна перевязала голову Новикова чистым бинтом и унесла мазь.

— Почему вы называете субботу страшно́й? – спросил Новиков, осторожно трогая свежий бинт. – Я думал, она страстна́я.

— Так это одно и то же, – пожал плечами Гаврил.

— Не совсем, – поправила Наталья Львовна. – Просто местное произношение. Вроде диалекта.

— Всё равно по смыслу близко, – упрямо заявил её сын. – Кстати, вся неделя так называется.

Наталья Львовна только покачала головой, недовольно глядя в сторону.

Снег перестал, и снова выглянуло солнце, делая падающие с карнизов и крыши крупные капли хрустальными.

— Так что – едем на карьер? – бодро спросил Гаврил.

— Ты никуда не едешь, – отрезала его мать.

— Это почему? – возмутился Гаврил. – А кто тогда упыря будет мочить?

— Ну хоть вы скажите ему! – просительно повернулась Наталья Львовна к Новикову.

— Так, тихо! – прикрикнул Новиков на не в меру активного паренька. – Тебе лучше остаться. И тебе тоже, – кивнул Новиков Зое, которая сразу покраснела – она, видимо, никуда и не рвалась. – И вы, Наталья, остаётесь. И отец Павел тоже. А мы с Антоном и Ядвигой Мстиславовной составим Свете компанию в поездке. А то времена неспокойные.