Книга Покров 3. Чарусы, страница 27 – Алёна Моденская

— Мы же не в средневековье, – раздался из толпы чей-то голос. Кажется, Снежаны.

— Не похоже, – бросила Василиса и сквозь толпу двинулась к выходу. Люди сами отходили с её пути, косо поглядывая и закатывая глаза.

— Любой праздник испортит, стерва, – расслышала Василиса чей-то злобный шёпот за спиной. Даже выяснять не хотелось, кто её так «любил». Похоже, что все.

— Надеюсь, она хоть на Последний звонок не придёт, – подхватил чей-то другой шёпот.

— И на Выпускной тоже, – добавил третий.

Изо всех сил удерживаясь от слёз и желания развернуться и высказать празднующим всё, что про них думала, Василиса схватила куртку и выбежала на улицу. Шла, не разбирая дороги. Слёзы заволакивали глаза, а руки отчего-то отказывались попадать в рукава.

— Давай помогу. Да стой ты.

Рукава наконец налезли, Василиса быстро вытерла глаза. Рядом накручивала шарф Лета.

— Шапку надень, – сказал подошедший Коля. Он тоже одевался на ходу.

Лета закатила глаза, поджала губы, но всё же вытащила из кармана шапочку с мультяшкой и натянула на голову, оставив только длинную чёлку красиво подчёркивать овал лица.

— Доволен?

— Вполне, – серьёзно кивнул Коля, надевая варежки.

— Ерунда какая-то, – сказала Лета, глядя то на Колю, то на Василису. – Я читала, нет такого обычая.

— Есть похожий, – из-за шарфа произнёс Коля. – Но он проводился редко, и к празднику никакого отношения не имел.

Со стороны кафе раздались шумные голоса. Оказалось, Василиса и ребята отошли совсем недалеко, и теперь прекрасно видели, как народ вывалил на улицу и повернул во внутренний двор.

Зоя что-то вопила про разноцветные ленты.

— Чучело жечь будут, – сказал Коля, вытягивая шею.

— Поздновато для Масленицы, не? – озвучила Лета мысли Василисы.

— Это другой обряд, – повернулся к Лете Коля и затянул нудный пересказ статьи, которую и сама Василиса видела в Сети.

Василиса же смотрела, как из-за стены, отделяющей внутренний двор от улицы, появлялись оранжевые всполохи. Потом толпа снова громко заулюлюкала, и в небо устремилось яркое пламя.

— Может, они про это сжигание говорили? – вдруг спросила Лета, косо глядя на Василису. И ведь опять озвучила её мысли, надо же.

— Кто говорил? – спросил Коля, недовольный тем, что прервали его лекцию.

— Давайте по домам, а? – предложила Василиса, которой хотелось запереться в кладовке и не выходить оттуда, пока не пройдут Последний звонок и Выпускной.

— Пошли… – Лета, уже развернувшаяся, чтобы пойти прочь от кафе, вдруг замерла. – Это что? Ещё кто-то празднует?

Василиса и Коля синхронно посмотрели туда, куда указывала Лета. Крыши домов и верхушки деревьев чёрными силуэтами вырисовывались на небе, подкрашенном оранжевым. Все трое разом побежали между домами, потом по улице, повернули, снова между домами, и так далее, пока не оказались на окраине посёлка.

Обшарпанные стены большой старой церкви рыжевато освещались от пламени, объявшего домовую церковку рядом с домиком отца Павла. Лета остановилась, вскрикнула и закрыла руками рот. Коля тоже крикнул что-то нечленораздельное и указал варежкой в сторону. Василиса успела заметить, как прочь от храмика пробежали две тёмные фигуры.

— Зовите помощь! – бросила Василиса и рванула к храмику. Промчалась сквозь болтающуюся калитку и остановилась. Где священник? Где его собака? Василиса вдохнула поглубже и выкрикнула: – Отец Павел, вы где?!