Книга Покров 3. Чарусы, страница 30 – Алёна Моденская

— И кто тогда? – с вызовом спросила Василиса. Дожили, даже отец ей уже не верил.

— Не знаю. Но Павел сказал, ему угрозы сыпались. Записки мерзкие кто-то подсовывал.

— А что в них?

— Понятия не имею. Он их сжёг.

Василиса посетовала на недальновидность священника и налила папе суп, отправив салатную тарелку в раковину.

— Может, это опять из-под горы? – наконец задала Василиса вопрос, давно крутившийся в голове. Только произносить это вслух, а тем более, в это верить совсем не хотелось.

— Может, – кивнул отец. – Только теперь, кажется, дело в чём-то другом.

— А что с церковью? – Василиса спросила это дежурно, чтобы поддержать разговор. Вообще-то ей совсем не было дела до этого храмика. Хотя именно там она впервые увидела Гаврила. Но теперь-то что об этом думать.

— Антон сказал, можно восстановить. В выходные тоже пойду помогать.

— Я с тобой, – выдала Василиса и сама удивилась.

— Зачем? – отец, похоже, удивился не меньше. Даже перестал есть.

— Да так, – смутилась Василиса. – Каникулы начинаются, надо же чем-то заняться. Может, хоть вам пригожусь.

— А подготовка? Экзамены?

— Тошнит уже от этой подготовки, – пробурчала Василиса.

— Тошнит, – передразнил отец. – Придётся потерпеть. С другой стороны, и воздухом надо дышать. Так что уговорила – возьму тебя с собой.

Отец своё обещание сдержал, и в воскресенье разбудил дочку с утра пораньше.

— Чего так рано-то? – зевала Василиса, ставя на плиту турку для кофе. В кухне ещё было совсем темно, хотя небо уже понемногу окрашивалось розовым.

— Кто рано встаёт, тому Бог подаёт, – улыбнулся отец, уже натянувший старый камуфляжный костюм. – Там сейчас служба закончится, и сразу после этого ремонт начнётся.

— Радость-то какая, – прошептала Василиса, на дне турки перемешивая молотый кофе с тростниковым сахаром.

— Скоро свой кофе заваривать будем. Дерево наконец-то в рост пошло, – проговорила улыбающаяся мама, с утра уже шебуршащая в теплицах и зимнем садике. Она вообще теперь больше времени проводила там, чем дома.

Мама дала Василисе с собой бутербродов и выпихнула их с отцом прочь из дома. Они отправились к церквушке на машине, хотя обычно ходили по посёлку пешком. Но накануне отец привёз из Растяпинска какие-то стройматериалы, и теперь они подпрыгивали на заднем сиденье и в багажнике.

В центре пришлось остановиться, потому что отцу срочно понадобилось зачем-то заскочить в администрацию. И хотя было воскресенье, Эдуард Юрьевич, отец Леты, тоже оказался на месте. Собственно, в посёлке даже почта иногда по выходным работала.

Василиса опустила стекло, и машину наполнил уже тёплый весенний воздух, пропитанный запахом влажной земли, первых трав и почек. Поставив локоть на окно и упёршись подбородком в ладонь, Василиса наблюдала, как небо из розового становилось лазурным, а посёлок – золотистым.

В музей прошли Наталья Львовна и Гаврил. В её сторону они даже не повернулись. Ну и хорошо.

— Давай быстрее уже, – почти кричала в телефон Олеся, пробегая мимо музея. – А то его ещё померить надо, и если не подойдёт, вернуть обратно! Между прочим, у тебя уже три платья, а у меня – ни одного!

Видимо, это она обсуждала с кем-то наряды к Выпускному или Последнему звонку. С Дианой, наверное. Три платья. Ну да, у Дианы-то в семье всё нормально, её папаша хотя и прогорел несколько раз за пару лет на сомнительном бизнесе, но денег им всё равно хватало. А вот что там теперь в семье Олеси, которую отец оставил без средств, непонятно. Она же в прошлом году ввязалась в Снежанины козни именно для поправки материального благополучия. Ничего, правда, не получила. И наверное, за это продолжает ненавидеть Василису.