Книга Покров 3. Чарусы, страница 29 – Алёна Моденская

Но зачем им это надо? Чем им так помешал священник? Василиса и сама его недолюбливала, но не до такой же степени.

Почему-то в памяти всплыл недавний сон, где Фаврелия в образе ведьмы сидела в разрушенном «Подсолнухе» и смотрела во мглу. Или это была не мгла, а дым, заполнивший весь посёлок?

Но не может же у неё быть старых счётов со священником, ведь он сам здесь совсем недавно.

Василиса прикрыла глаза и провела рукой по лицу. Помассировала виски. Вдохнула поглубже и открыла глаза. Первой, кого увидела, оказалась Ядвига Мстиславовна. Бабушка Зои стояла чуть в стороне, опираясь на клюку и глядя на суету во дворе священника.

Потом она медленно перевела взгляд на Василису. Василиса заставила себя не отводить глаза. Ядвига Мстиславовна развернулась и медленно пошла прочь от церквушки. Она прошла мимо Гаврила, о чём-то разговаривающего с мамой. Наталья Львовна даже придержала его за руку и чуть отодвинула, чтобы Зоина бабушка прошла мимо и никого не задела. Обернувшись, Гаврил на миг глянул в сторону Василисы, но сразу же отвернулся.

Ни Зои, ни её подружек на месте пожара Василиса так и не увидела, хотя ей пришлось проторчать там ещё пару часов, пока не прибыли дознаватели и не записали её показания.

Домой Василиса вернулась ближе к ночи и жутко уставшая, даже ноги ныли, а перед глазами всё плыло.

— Ну и денёк, – вздохнул отец, пришедший следом.

Мама всё время была дома, потому что помощь врачей, слава богу, никому не понадобилась. Даже отец Павел благополучно слез с крыши и был в порядке. Домик его, к счастью, не пострадал, так что искать ночлег не пришлось.

— Закоротило? – спросила мама, пока Василиса и отец снимали верхнюю одежду в прихожей.

— Да нет, поджог, – сказал папа, бросив внимательный взгляд на дочку.

— Господи, – выдохнула мама, прижимая руки к груди. – Это кто ж такую пакость сотворил? Кому церквушка-то помешала?

— Разберёмся, – жёстко произнёс отец, снова глядя на Василису.

Следующие несколько дней отец Василисы провёл, наворачивая круги у дома священника. Сам отец Павел был в порядке, хотя и надышался дымом. Но кто запер его в церквушке, а потом поджёг здание, он не видел.

— Хотя показал какую-то ерундовину вроде той штуки, которую ты тогда у нас во дворе нашла, – рассказывал отец, пришедший на обед и теперь мывший руки в ванной. – Свечка поломанная, бумажки жжёные, волосы, всё такое.

— А отпечатки? – спросила Василиса, исполняющая роль хозяйки, пока мама на работе.

— Да какие там отпечатки, – отмахнулся отец, проходя в кухню. – И следов – шиш, всё затоптали.

— А собака? – Василиса поставила перед папой тарелку с салатом.

— А вот это интересно. – Отец уже взявший хлеб, повернулся к дочке. – Бобика-то, похоже, усыпили. Там печеньки валялись, как те, которые ты Изюму покупаешь. В них было снотворное.

— Бобику-то от них плохо не будет? – спросила Василиса, жалея собаку.

Папа, уже во всю жующий салат, только махнул рукой, показывая, что с псом всё в порядке.

Василиса печально вздохнула и поставила локти на стол. Она видела двоих. Лета никого не видела, потому что убежала за помощью. Коля просто не обратил внимания. Тупик.

— Знаю я, о чём ты думаешь, – тихо сказал отец. – Но, во-первых, доказательств нет, а во-вторых, у них была тысяча возможностей и раньше это сделать.