Книга Скандерия, страница 45 – Алёна Моденская

— На что жалуются? – спросил Грибницкий, сложив руки на набалдашнике трости.

— На поведение наших студентов в Елисеевом монастыре города Растяпинска.

— А они как-то не так себя вели? – снова спросил Грибницкий.

— Здесь сказано, – Тамара Александровна просматривала письмо поверх очков, – что они вели себя крайне недостойно, пренебрегали гидом, нарушили общественный порядок, грубо попрали общепринятые правила поведения в церкви и монастырский устав, оскорбляли окружающих и затеяли ссору с педагогом, сопровождавшим группу из Института.

Тамара Александровна вопросительно посмотрела на Грибницкого. Тот лишь пожал плечами и перевёл взгляд на Истомина.

— По правде сказать, – осторожно начал Истомин, – небольшой инцидент действительно имел место, но…

— Да? – Тамара Александровна смотрела на него поверх очков.

— Наши студенты были не виноваты.

— То есть этот, как вы изволили выразиться, инцидент был спровоцирован кем-то другим?

— Можно и так сказать.

— Даниил Юрьевич, скажите прямо. Кто затеял ссору?

— Строго говоря… одна из наших студенток, но её, как вы правильно сказали, спровоцировали. – Истомин в двух словах описал ситуацию, произошедшую у раки с мощами.

— А что за «пренебрежение гидом»? – спросила Тамара Александровна.

— О, гид нам попалась та ещё, – пробормотал Грбницкий.

— Фёдор Петрович, не понимаю вашей иронии, – сухо произнесла Михайловская. – Кстати, где вы были во время.. хм.. инцидента у мощей?

— В чайной, – честно ответил Грибницкий.

— Так или иначе. – Михайловская положила письмо на стол и устало повела плечами. – Второй экземпляр кляузы направлен в Управление образования, причём к ней приложены ещё и показания гида. Так что меры принять я обязана. Вам, как кураторам, не справившимся с задачей, объявляется выговор. В Управлении мы сейчас не в чести из-за эко-амазонок, которые завалили их требованиями и протестами. Так что мне придётся ещё и лишить вас обоих премии.

— Ну что ж, – вздохнул Грибницкий. – Ничего не поделаешь.

— Кроме того, вы обязаны присутствовать на воспитательной беседе со студентами, которую проведёт Калерия Марковна, с ней я уже договорилась. Теперь следующее.

У Истомина внутри ёкнуло.

— Даниил Юрьевич, что это за несогласованная поездка в зону отчуждения? – Михайловская, сложив руки на столе, снова смотрела на него поверх очков.

— Это было желание студентов, – промямлил Истомин, потирая вспотевшие ладони.

— Послушайте. – Тамара Александровна откинулась на спинку кресла и сняла очки. – Если мы будем потакать всем желаниям наших студентов, то какой смысл устанавливать правила? Вы в курсе, что девочка в госпитале?

— Как она? – встрял Грибницкий.

— Жить будет, но вот танцевать… – Михайловская складывала и раскладывала дужки очков. – На восстановление потребуется время. Так как Лиза стипендиатка, а происшествие случилось во время школьной экскурсии, оплачивать её лечение придётся из фонда Гимназии. И знаете, что самое интересное?

— Что? – спросил Грибницкий вместо Истомина, у которого язык прилип к нёбу.

— Сегодня звонили из следственной группы. Ваши показания не подтверждаются. – Михайловская внимательно посмотрела на Истомина.

— Как это? – снова пришёл на выручку Грибницкий.

— В Чернореченском заповеднике вообще нет егерей. Территорию патрулируют дроны.