Книга Скандерия, страница 47 – Алёна Моденская

— Впрочем, одно мы узнали, – сказала Тамара Александровна, откидываясь на спинку кресла в комнате охраны. – Никого из посторонних у фонтана не было. Значит, как ни прискорбно, это сделал кто-то из студентов. Впрочем, как и в раздевалке и душевой.

Михайловская, Третьякова и Тяпкина-старшая вышли из комнаты охраны и направились к Профессорской. Решено было зафиксировать имена тех, кто во время диверсии находился у фонтана. Хотя то же было сделано после происшествий в спортивном павильоне.

— Надо будет сравнить списки. И это значит, кто-то из студентов поддерживает эко-амазонок, не иначе, – многозначительно проговорила Тяпкина-старшая. – Ох уж это свободомыслие.

У Профессорской их встретил Истомин.

— Что ещё? – спросила Михайловская со вздохом.

— Наверное, вам лучше самим посмотреть, – сказал Истомин и предложил Тамаре Александровне руку.

Вместе с Третьяковой и Тяпкиной-старшей они пересекли задний двор и вошли в физкультурное отделение, один из корпусов которого отводился под бассейн. В холле толпились и галдели студенты десятого курса, некоторые выглядели обеспокоенными, другие получали от происходящего откровенное удовольствие. Когда вошли Истомин и Михайловская, все притихли.

Истомин провёл Тамару Александровну через раздевалки к чаше бассейна. Обычно прозрачная лазурная вода выглядела мутно, дна видно не было, а на поверхности что-то плавало.

— Это ещё что? – громко произнесла Третьякова, опускаясь на корточки у края чаши. Её узкая тёмная юбка обтянула ноги, когда она наклонилась к воде, край белой строгой блузки вылез из-под пояса.

— Не советовал бы вам приближаться, – сказал Истомин и вынул что-то из кармана. В белый платок оказались завёрнуты насекомые. – Водяные жуки, личинки и черви.

Третьякова вскрикнула и вскочила на ноги. Движение оказалось слишком резким, каблук подвернулся, и она с криком упала в воду, подняв огромный веер бурых брызг. Михайловская и Тяпикина-старшая инстинктивно отшатнулись от всплеска.

Истомину пришлось спрыгнуть в воду, чтобы помочь Третьяковой выбраться. Одежда обоих промокла, покрылась пятнами и кишела насекомыми. Третьякова, взвизгивая, пыталась вытряхнуть жучков из волос. Из-за двери выглядывали студенты, Тяпкина-старшая вышла в раздевалку и громко их отчитывала.

— И когда вы это обнаружили? – спросила Михайловская у Истомина.

— Несколько минут назад, когда пришёл сюда от фонтана.

— Это первое занятие сегодня?

— Да, – кивнул Истомин, пытаясь стряхнуть насекомых с рук. Штрафную лекцию ему разрешили пропустить, так что из бассейна он сразу отправился в душевую. Его преследовало ощущение, что по одежде, телу и волосам ползают черви и личинки. Когда он только зашёл в бассейн, сразу накатила волна отвращения, и дело было не столько в мелких тварях, сколько в осознании того, что кто-то намеренно изгадил его рабочее место. Вместе с мутной водой его окатило ощущение осквернённости. И сколько он ни намыливался в душе, брезгливость не проходила, будто грязь въелась в кожу.

Остаток дня прошёл без происшествий, учащиеся вели себя культурно и вежливо, так что совершённая утром кем-то из них пакость казалась просто глупой шуткой. Однако вечером, когда он вошёл в тренировочный зал школы Шеня, сразу наткнулся на мраморно-равнодушную Русакову. Агнесса даже не показала, что заметила его появление. Лишь коротко кивнула, когда их снова поставили в пару.