Книга Зловещие маски Корсакова, страница 115 – Игорь Евдокимов

По переулкам он летел со скоростью ветра, не считая повороты и развилки, прислушиваясь, не раздастся ли за спиной топот погони. Ему казалось, что бежит он уже много часов, хотя счет на самом деле шел от силы на минуты. Каменные стены и намертво закрытые двери сменяли друг друга в бесконечном лабиринте, пока внезапно Корсакову не ударили в лицо теплые и яркие лучи заходящего осеннего солнца.

Он очутился на оживленной маленькой площади у стен могучей романской церкви. Владимир узнал ее – они проходили мимо вместе с Галеаццо по дороге на встречу со старейшинами. Как он назвал это место? Кампо Сан Кассиано, кажется. Естественно, Бонавита не мог не присовокупить к рассказу обязательное упоминание о том, что несколько веков назад венецианцы построили здесь первый в истории публичный оперный театр…

Корсаков обернулся обратно, в сторону переулка, из которого вылетел. Возможно, ему почудилось, но он готов был поклясться, что мельком увидел в полумраке фигуру в белой маске, не ставшую следовать за ним на площадь и растворившуюся в темноте.

— Ха! – Корсаков торжествующе вскинул вверх кулак, опьяненный внезапным спасением. Но, наткнувшись на осуждающие взгляды прохожих, был вынужден умерить радость и попытаться принять более-менее достойный вид.

1881 год, октябрь, Венеция, палаццо Бонавита

— Ты раздобыл мне револьвер?

— За кого ты меня принимаешь, каморристу?^[40] Кстати, которая лучше, Арлекин или Призрак?

С этим вопросом Галеаццо обернулся к Корсакову, держа в руках две маски, черную и белую. Первая, черная и с маленькими наростами, похожими на чертовы рога, изображала Арлекина, персонажа итальянской комедии. Вторая представляла собой прекрасное андрогинное лицо, посреди которого пролегала линия, делящая маску на белую и золотую части.

— Арлекина, он лучше сочетается с твоим характером, – проворчал Корсаков и повторил: – Ты раздобыл мне револьвер?

— Да раздобыл, раздобыл, вон коробка лежит. – Галеаццо, продолжая сосредоточенно изучать маски, рассеяно махнул в сторону столика у камина, где раньше стояла шахматная доска.

Они находились в гостиной палаццо Бонавита, завершая приготовления к маскараду. С момента нападения прошло два полных дня. Владимир не стал сообщать о нем старейшинам – после оказанного ему приема вероятность того, что они поверят ему на этот раз, была крайне мала. Зато Галеаццо воспринял его со всей серьезностью и запретил перемещаться по Венеции без него. По факту это означало, что перед Корсаковым стоял выбор – безвылазно сидеть дома или сопровождать друга по остериям и винным погребам. Единственная уступка, на которую пошел Бонавита, – это сходить с Владимиром к знакомому портному, который подогнал под гостя выходной фрак, и в мастерскую масок. Корсаков не мучился от необходимости выбирать что-то по душе. Он ограничился обычной белой полумаской.

Владимир открыл небольшой деревянный ящичек на столе и принялся разглядывать его содержимое. На дне покоился револьвер, в котором он опознал армейскую модель ремингтона 1858 года, в комплекте с кожаной кобурой. Любимое оружие покорителей Дикого Запада.

— Я что, похож на американского ганфайтера^[41]? – недовольно уточнил Корсаков.

— Простите, messere^[42], но твой ужасный «Ле Ма» в Венеции достать невозможно, а это надежная и удобная модель, – отозвался Галеаццо.