Книга Зловещие маски Корсакова, страница 117 – Игорь Евдокимов

С этими словами он спрятал лицо под белой остроносой маской, точь-в-точь похожей на те, что носили кадавры Фарука и, не дожидаясь ответа Корсакова, покинул гостиную.

* * *

Проплывая по каналам Венеции, Владимир пришел к выводу, что подобные же маски, прозванные баута, носило множество горожан, радующихся началу карнавала. Нельзя сказать, что этот вид обрадовал Корсакова. Каждый силуэт, закутанный в черный плащ и скрывающий лицо под маской и черной треуголкой, мог оказаться слугой Фарука. В городе, на ближайшие несколько недель ставшем сценой для огромного и нескончаемого маскарада, разобрать, кто просто прохожий, а кто притаившийся враг, стало очень сложно.

С другой стороны, праздничная атмосфера оказалась заразительной. В переулочках и на маленьких площадях-кампо, выходящих на каналы, царило веселье. Слышались мелодии скрипок и стук тамбуринов, отовсюду звучал заливистый смех, а вино, казалось, льется рекой. Галеаццо, глядя на эту картину, облокотился на борт лодки, всем своим видом невольно демонстрируя, что хотел бы оказаться там, в гуще событий, а не плыть на скучный и формальный маскарад. Отец его энтузиазма не разделял.

— Un banchetto al tempo della peste^[45], – прошептал Гаэтано из-под маски.

Гондола вывернула на Гранд-канал, где праздник уже принял совсем другой размах. Люди веселились на причаленных или плывущих баржах. В вечернее небо взмывали яркие искры салютов. Вдоль выходящих на канал набережных висели гирлянды и разноцветные флажки. И везде, к удовольствию разноцветной маскарадной толпы, лилось вино.

Их лодка взяла курс к одному из дворцов, из тех, что стояли ниже моста Риальто. Корсакову подумалось, что лучше места для бала, куда приглашены исключительно оккультисты и исследователи сверхъестественного, придумать было сложно. Здание притягивало взоры: строгое, мрачное, резко выделяющееся на фоне соседних барочных и византийских палаццо. К освещенному факелами причалу ежеминутно приставали лодки. Их пассажиры один за другим скрывались за дверями водного портала – классического элемента венецианской архитектуры, представлявшего собой парадный вход, обращенный не к улице, а прямо к водам канала. Прямо над ним нависала квадрифора – четыре одинаковых высоких окна, но не округлых, как в большинстве дворцов, а остроконечных, готических. Еще два огромных окна, на этот раз круглых, располагались по обе стороны от квадрифоры. От них исходило яркое сияние – внутри явно горели сотни свечей и ламп. Владимиру почудилось, что фасад имеет неприятное сходство с человеческим лицом. Круглые окна – глаза, квадрифора – рот, полный острых зубов. Не слишком-то конспиративно…

Их гондольер наконец улучил момент, вклинился в поток гостей и направил лодку к причалу. Отец и сын Бонавита ступили на доски пристани первыми, за ними последовал Корсаков. У входа во дворец стояли молчаливые слуги в обязательных масках, проверявшие приглашения. Владимиру на миг пришла в голову дурацкая мысль – а что он будет делать, если Бонавита войдут внутрь, а вот его не пропустят, захлопнув двери перед самым носом, словно он какой-то попрошайка, дерзнувший сунуться в высшее общество. Этот абсолютно глупый и неуместный страх заставил его собраться. Он выпрямился, задрал нос и последовал за своими провожатыми со всем возможным достоинством, легонько постукивая тростью о доски причала.