Книга Зловещие маски Корсакова, страница 134 – Игорь Евдокимов

— Возможно, – пожал плечами Корсаков. – Но я все еще уверен, что Отмар фон Гельдерн связан с заговором. И, раз у нас нет других кандидатур, начать следует с него. Причем не теряя времени.

— То есть ты хочешь следить за ним? На улицах? Когда любой участник Конклава, завидев тебя, забьет тревогу? – принялся загибать пальцы Галеаццо. – Это невозможно.

— Возможно, – довольно ухмыльнулся Корсаков. – Ты забываешь одну важную вещь, о которой сам мне говорил. В Венеции сейчас карнавал. Вряд ли кто-нибудь заподозрит еще одну маску.

* * *

Говоря про время, Владимир не кривил душой. Он исходил из того, что его побег уже был обнаружен обитателями палаццо Лоредан. Возможно, старейшине удастся сохранить эту новость в тайне, но захочет ли он это сделать? А значит, вести о том, что Корсаков на свободе, дойдут и до предателя, которому потребуется передать их Фаруку. Оставалась самая малость – чтобы этим предателем действительно оказался фон Гельдерн, иначе все планы Корсакова пойдут прахом.

Для начала пришлось сменить одежду. Бонавита заранее перевезли часть вещей Корсакова в гостиницу Клаудио, а потому Галеаццо оставалось лишь найти для Владимира новые маску и плащ, что тот и сделал с завидной быстротой. Заодно он прихватил корсаковский револьвер и кобуру. Их как раз успешно скрыли полы плаща, а сам Владимир чувствовал себя куда увереннее с оружием.

Франческа также исчезла, но быстро вернулась, сменив костюм для верховой езды на более привычное облегающее черное платье. Вместо маски ее лицо скрывала традиционная венецианская вуаль^[57], из тех, что Байрон находил крайне соблазнительными и жалел, что они уходят в прошлое.

— Нам действительно нужно торопиться, – сказала она. – Я выяснила, где живет фон Гельдерн. Это на другом конце города. Набережная Дзаттере. Корсаков, вы готовы?

Владимир кивнул, и Франческа, не вымолвив больше ни слова, развернулась и направилась вниз по скрипучей лестнице гостиницы.

— Друг, я не уверен, что стоит это говорить, но на всякий случай скажу, – тихо произнес Галеаццо, прежде чем Корсаков вышел следом. – Будьте осторожны. И приглядывай за Франческой. Не допусти, чтобы с ней что-то случилось.

Поняв, что стал непривычно серьезен, Бонавита добавил уже шутливым тоном:

— В конце концов, нельзя допустить, чтобы от нашего семейства осталась лишь паршивая овца вроде меня!

— Ты говорил, что Франческа ваша паршивая овца, – припомнил Корсаков.

— Нет, она хотя бы умная, – с тяжелым вздохом отмахнулся его друг.

— Хорошо, сделаю все, что от меня зависит, и даже больше, – пообещал Владимир.

Корсаков прекрасно понимал, какая боль скрывается за напускной беззаботностью Галеаццо. Их с Франческой мать скончалась, когда они были еще детьми. Отец проклят, и никто не смог бы дать гарантий, что он выживет. Сестра – единственный родной человек, который у него остался. А уж что испытывает человек, потерявший близких, Владимир знал не понаслышке.

Путь до набережной Дзаттере занял у Корсакова и Франчески чуть меньше часа. Причем Владимир не сомневался, что без спутницы он добирался бы намного дольше. Франческа интуитивно чувствовала направление – какой маршрут выбрать, какой мост перейти, где воспользоваться traghetto^[58], а где кликнуть гондольера. Всю дорогу девушка хранила молчание, но Корсаков чувствовал, как она кидает на него подозрительные взгляды даже сквозь закрывающую лицо вуаль. Владимир же просто любовался ее точеным силуэтом, памятуя о том, что вскоре его внимание будет занято совсем другими вещами. А больше всего его радовали перчатки, гарантировавшие, что все мысли, проносящиеся в голове, принадлежат только ему.