Книга Зловещие маски Корсакова, страница 176 – Игорь Евдокимов

Корсаков быстро пересек зал, стараясь не смотреть слишком долго в глаза неподвижным телам – слишком уж многие были открыты и неестественно ясны.

Дальше – запертая дверь. Владимир взломал ее ножом – замок был ржавый и легко поддался. За ней – мрачная кладовка, если слово «кладовка» можно применить к комнате, где вповалку валялись мертвые. Нет, не просто мертвые – изувеченные, искаженные трупы, как будто кто-то пытался собрать человека, не зная, где у него рука, а где грудь. Одно тело имело две груди, но ни одной головы. У другого – несколько суставов, связанных проволокой. В воздухе витала сладковато-прелая вонь гниения, смешанного с запахом масла.

Владимир задержал дыхание, чтобы его не вывернуло наизнанку.

«Фабрика, – подумал он. – Самая настоящая фабрика смерти».

Даже мысль о том, что каждый неудачный результат эксперимента означал, что число потенциальных кадавров было меньше, чем они ожидали, не могла его обнадежить. Больше всего ему хотелось предать здесь все огню.

— Ты и так подозрительно часто решаешь свои проблемы, пытаясь их сжечь, – заметил Петр, с гадливым удовольствием рассматривая одну из ванн за его спиной. – Возможно, тебя, как и Фарука, просто завораживает огонь?

— Этой… этой мерзости не место в нашем мире! – прошептал Корсаков.

— А меж тем я не вижу здесь знаков Мертвых богов или порталов в иные миры, – пожал плечами его брат. – Придется нам признать, что Гельдерн пользовался исключительно своими познаниями. Выходит, что наш мир способен порождать мерзости, которые не уступят в своей чуждости и извращенности даже тем мирам, где пребывают существа вроде того, что поселилось в тебе…

Владимир не стал ему отвечать. Подавив очередной приступ тошноты, он заставил себя пересчитать покойников в кладовой и ваннах. Вышло семь, если он правильно атрибутировал те или иные части тел. Это означало, что в распоряжении Фарука должно было оставаться менее двадцати кадавров.

Корсаков быстро закончил осмотр здания, на счастье не наткнувшись на новые вивисекторские. Не обнаружил он и чего-то похожего на кабинет или спальное место. Похоже, госпиталь использовался только для экспериментов, а его создатель находился где-то еще. Владимир развернулся и без сожалений направился к выходу.

Снаружи он встретил Галеаццо и Франческу, затаившихся у входа в бывший монастырь.

— Нашли что-нибудь? – прошептал Корсаков.

— Док пустой, – ответил Галеаццо. – Ни одной лодки. Либо Фарук ждет, когда она приплывет, скажем, с корабля или из города, либо его здесь нет.

— В тюрьме я нашла только трех моряков, – добавила Франческа. – Они живы, но сошли с ума. Или их опоили чем-то. Не берусь утверждать наверняка. Добиться от них я ничего не смогла. Ничего похожего на логово Фарука тоже.

Корсаков кивнул и кратко, опуская отвратительные подробности, описал друзьям свои находки в госпитале. Лишних слов, впрочем, и не потребовалось – весь ужас отражался у него на лице.

— Значит, если Фарук здесь, то, кроме как в монастыре, ему быть негде, – закончил он.

— И число его слуг резко сократилось, – поддержал его Галеаццо. – Пора покончить с ним.

В солнечном свете фасад монастыря выглядел почти мирно: светло-коричневая кирпичная кладка, тени от вычурных карнизов, застывший в небе шпиль с часами, давно остановившимися. Все окна – и на первом, и на втором этаже – были плотно закрыты изнутри, но стекла целы, рамы ухожены, стены не покрыты плесенью. Здесь явно следили за порядком.