Книга Зловещие маски Корсакова, страница 49 – Игорь Евдокимов

— Я подвел их. Не уберег.

— Кого?

— Николая Александровича. Никиту Александровича.

— Ну, вы же не всеведущи, – сказал Корсаков. – Никто не может охранять человека неотступно целыми сутками. Особенно если у него есть другие обязанности. И уж точно не от угроз, о которых большинство людей даже не подозревают.

— Вы не понимаете, Владимир Николаевич. Меня с детства воспитывали в служении. А уж побывав в армии да посмотрев, как жили другие рекруты, что тянули лямку вместе со мной, я понял, насколько выпавший мне жребий счастливей, чем у них. Поэтому, вернувшись назад, я решил, что все свое время и всю дисциплину, которую в меня вбили, я обязан употребить ради благополучия Коростылевых. Грешно так говорить и неправильно, но… видимо, в ночи такое легче дается. Я любил Николая и Никиту. Возможно, даже больше, чем их родители. Я как пес, Владимир Николаевич. Пес умеет только служить и защищать. Так скажите – сможете ли вы объяснить ему, что его хозяева погибли, пусть даже он ничем не мог им помочь и это не его вина? Думаете, от ваших слов станет легче?

— Не станет, – признал Владимир. – Но это правда. От нее никуда не деться. И когда мы закончим расследование, когда накажем ту силу, что забрала у вас подопечных, – ваша забота снова понадобится. Наталье Аркадьевне. И ее ребенку, кто бы там ни родился, мальчик или девочка. Вы будете им нужны. Но это – потом. А пока ваша сила и опыт будут нужны мне, чтобы защитить их. Поэтому я буду вам очень признателен, если вы позволите себе хоть немного отдохнуть и поспать.

Федор снова замолчал, но несколько минут спустя все же тяжко вздохнул, поднялся с пола и прошаркал обратно в кабинет. Владимиру оставалось лишь надеяться, что их разговор хоть немного снял груз с души верного слуги.

Вопреки опасениям Корсакова, ночь прошла абсолютно спокойно. Колокольчики в коридорах не звонили. Озеро не горело зловещим светом. Из окон усадьбы не виделись тени жутких чудовищ, кружащих вокруг дома. Никому даже не снились кошмары. Их противник будто бы издевался над ними, затаившись.

В отсутствие Марфы Алексеевны должность штатного повара взял на себя Постольский. Его дежурство было последним, поэтому, выспавшись за шесть часов, после его окончания он заварил чай, пожарил яичницу, разогрев сковородку на газовой горелке из походной лаборатории, и смастерил бутерброды из принесенных припасов. Кухня все еще стояла запертой.

За импровизированным завтраком, который с ним разделили Постольский, Беккер и Федор, слово взял Корсаков:

— Итак, господа. За прошедшие сутки мы узнали много нового, включая открытие профессора Беккера. Но, к сожалению, так и не смогли приподнять завесу тайны над природой нашего противника. Такое ощущение, что у нас, с одной стороны, слишком мало подробностей, а с другой – слишком много. А значит, пришла пора обратиться к источнику всех наших беспокойств.

— Озеру? – уточнил Постольский. – Ты что, собрался лезть в озеро?

— К сожалению, все ответы, похоже, таятся на дне, а значит, мне надо туда же, – пожал плечами Владимир, невозмутимо закинул в рот последний кусок бутерброда и отряхнул руки от крошек. – Федор, позвольте вопрос: я же правильно понял вас и госпожу Коростылеву? Вы упоминали о том, что у Николая Александровича были «костюмы», во множественном числе. То есть не один, так? И мне тоже найдется?