Книга Зловещие маски Корсакова, страница 67 – Игорь Евдокимов

— Вы сами все знаете, – ответил Коростылев. – Я почувствовал это, когда мы соприкоснулись. Вы видели мир моими глазами. А значит, ответ вам известен.

— Единый разум? – задумчиво уточнил Корсаков.

— Да. – Говоря это, Коростылев выступил из-за Федора, продолжая сжимать камердинера своим ужасным щупальцем. Его ноги тоже исчезли. Их место занял пучок корней, похожих на те, что были у цветка, найденного Владимиром и Вильямом Яновичем. Корни шевелились и поразительно шустро переносили его по полу пещеры. Шея сузилась и вытянулась. Волосы сползли с влажной деформированной головы. Единственным сходством, что все еще роднило существо с человеком, оставалось лицо.

— Но почему же тогда Николай не чувствовал, что происходит с вами?

— О, он чувствовал, просто не всегда мог это понять. У вас говорят, что между близнецами существует незримая связь. С самого детства мы слышали друг друга, даже когда не говорили вслух. Читали мысли. Чувствовали друг друга на расстоянии. Лишь оказавшись в ином мире, я понял, что этот дар оставили нам они. Наши предки. Наши хозяева. Те, кто ждет за порогом. В тот день, когда я услышал зов озера и откликнулся на него, меня забрали в иной мир. Тот, откуда появился первый из нашего рода, много сотен лет назад. И, оказавшись в ином мире, я сам стал иным. Я переродился. Стал сильнее. Стал больше, чем просто человеком. Поэтому я видел, слышал и чувствовал все то, что чувствовал Николай, в то время как он сам вновь открыл нашу связь, лишь когда я вернулся и оказался совсем близко.

— Значит, все, что вы говорили нам, притворяясь Николаем, было правдой?

— Практически, – пожал плечами Коростылев. Учитывая, во что превратились его конечности, этот обыкновенный человеческий жест приобрел абсолютно чуждый, пугающий оттенок. – Я понимал, что вы подошли слишком близко к разгадке. Как обмануть такого человека? Только сказав правду. Николай действительно винил и ненавидел себя за произошедшее. Но я всегда ненавидел его больше. Пока я висел там, в чужом мире… пока я менялся… пока из меня по капле вытравливали все человеческое… он наслаждался той жизнью, которой должен был делиться со мной.

Глаза Коростылева маниакально блестели. Корсаков видел, что ставший чудовищем близнец непредсказуем. В нем боролись два начала – человеческое и чужое. Разговаривая, Никита противоречил сам себе. И у Владимира появилась надежда, что ему удастся воспользоваться этим безумием. Нужно лишь заставить его говорить дальше.

— Но как вам удалось вернуться?

— Весной один из рыбаков провалился под лед на озере. Его тело вынесло сюда, в грот, где столетиями дремали споры моих собратьев. Питательные соки помогли им проснуться. А дальше… дальше мне оставалось лишь дотянуться мыслями до разума моего брата, горящего, как маяк во тьме, чтобы распечатать дорогу между мирами. Кровь притягивает кровь.

— Проклятую кровь Коростылевых, – пробормотал Владимир, так чтобы собеседник услышал его.

— Для вас она, может, и проклята, – разразился клокочущим смехом Никита. – Но для моих слуг все иначе. Для них я выше всех царей, ведь во мне течет кровь их богов.

— Ну, конечно, – скривился Корсаков, разочарованный своим тугодумием. – Находясь в усадьбе, Николай, сам того не подозревая, помогал вам держать портал открытым! – Владимир принялся расхаживать взад-вперед по всегдашней привычке, забыв, где он находится, и продолжил думать вслух: – Но тогда вы совершили глупость, убив его. Ха! Вот почему озеро перестало светиться! Вы не могли привести сюда новых тварей, ведь, уйдя на ту сторону, без брата вы не смогли бы вернуться обратно! Ха-ха! Видимо, не до конца из вас вытравили все человеческое. У вас остались эмоции. Иначе бы вы давно избавились от тела брата, скормив его своим тварям. Но главное – у вас осталось умение ошибаться!