Книга Зловещие маски Корсакова, страница 96 – Игорь Евдокимов

— Знаешь, кого ты мне сейчас напоминаешь со своими туманными намеками? – спросил Павел.

— Только не говори, что полковника…

— Его самого, – подтвердил Постольский.

— Да, кстати, о нем, – пробормотал Корсаков. – Нам стоит разделиться. Я поеду обратно в Эрмитаж, верну на место камень и успокою Сержа. А ты поезжай на службу, ведь понедельник уже наступил, и доложи обо всем. Полковнику придется здорово прибраться. И, главное, постарайся его убедить, что меня не надо упрятать в какой-нибудь застенок после такого празднования дня рождения, очень тебя прошу!

Герои этой истории разговаривают на итальянском, французском, немецком, английском и прочих языках. Дабы не превращать повествование в сплошной парад сносок, оригинальная речь оставлена лишь там, где это необходимо для создания колорита. В остальном же их общение передается русским языком.

1881 год, сентябрь, где-то в Нижегородской губернии

Кавалькада влетела в городок со стороны Московской заставы ближе к полуночи. Черную карету с занавесями на окнах сопровождали четверо всадников: двое скакали впереди, двое – сзади. Топот коней разбудил сторожа, дремавшего в ветхой кордегардии, но к тому моменту, как старик вышел на крыльцо, процессия уже проскочила два обелиска, отмечавших границы города, и мчалась по пустой главной улице, где в столь позднее время не было ни души. Малочисленные тусклые фонари и зашедшая за тучи луна надежно укрыли карету и всадников, так что немногим проснувшимся жителям, приникшим к окнам, оставалось довольствоваться лишь стуком копыт по булыжнику единственной мощеной дороги в городе. Словно призрак в ночи, кортеж пронзил город насквозь и две минуты спустя миновал столбы Вятской заставы на северо-восточной окраине.

Целью его был Светлозерский монастырь. Он стоял в старом урочище посреди леса в трех верстах от границы города. Монастырь окружали высокие кирпичные стены с могучими остроконечными башнями да ров, делавший тихую провинциальную обитель похожей на средневековую крепость. Перед водой всадники осадили коней, за ними остановилась и карета. Из-за надвратной часовни раздались зычные приглушенные команды. Зазвенели громадные цепи, опуская подвесной мост и поднимая кованую решетку. С козел кареты соскочил человек в черном дорожном плаще и распахнул дверцу. Из нее навстречу монахам с факелами, что выжидающе остановились на мосту, сошел высокий мужчина в мундире жандармского полковника.

— Ваше высокоблагородие, мы и не думали, что вы прибудете… – обратился к нему крепкий седовласый настоятель.

— Именно на это я и рассчитывал, – ответил полковник. – Проводите меня к Корсакову.

Настоятель не стал спорить и жестом приказал одному из монахов с факелами выполнить просьбу жандарма. Конвой остался на месте.

Полковник в сопровождении монахов прошел через врата и оказался внутри монастыря. Обстановка поражала своим аскетизмом. Обычно игумены старались украсить свои монастыри, хотя бы разбить садик или розарий. Здесь же на площади внутри стен стояли лишь собор и келейный корпус. Никаких деревьев, никаких кустов: пустой мощеный плац, просматриваемый со стен и башен, где стояли необычные часовые – в монашеских рясах, но каждый при винтовке и подпоясанный ремнем с ножнами для шашки.