Книга Пропавшая книга Шелторпов, страница 164 – Анна Свирская

Видимо, из-за своей лёгкости завтраки в Клэйхит-Корте считались чем-то вроде необязательного приёма пищи, и для них не существовало чётко установленного времени. Стол в комнате для завтрака держали накрытым примерно с восьми до половины десятого, и поесть можно было в любое время в этом промежутке. Тем не менее хозяева и гости часто собирались за столом в одно и то же время, кто-то чуть раньше, кто-то чуть позже, но Айрис никогда не оказывалась за завтраком одна.

В то утро она сильно задержалась (потому что сначала из крана не желала течь горячая вода, а потом она сама никак не могла расчесать спутавшиеся после мытья волосы) и думала, что будет завтракать в одиночестве, но когда спустилась вниз, то увидела за столом леди Шелторп с дочерью.

Леди Шелторп, уже закончившая завтракать, читала газету и перелистывала страницы с таким презрительно-брезгливым выражением лица, точно по бумаге бегали тараканы.

Элеонора, наклонив голову, изучала заголовки на первой полосе.

— Нет, это наглость! – вдруг заявила она, резко выпрямившись. – Просто возмутительно! Какие же идиоты сочиняют эти статьи…

— Что там такое? – спросила Айрис, которая со своего места не видела разворот.

Леди Шелторп удивлённо подняла брови и перевернула газету первой страницей к себе.

— Вот здесь! – Элеонора ткнула пальцем в газету. – «Домохозяйка из Оксфорда получила Нобелевскую премию».

— Это про Дороти Ходжкин? Но она не домохозяйка…

— Разумеется, нет! Она химик, – возмущенно проговорила Элеонора, так что крупные серебряные серьги закачались в ушах. – А они придумывают такие заголовки, точно она вовсе не получила образования. Просто никто! Какая-то домохозяйка!

— Она из моего колледжа, – добавила Айрис. – Она и сейчас руководит лабораторией в Оксфорде, только не в Сомервиле.

— Вот именно! А они даже не пишут, что она учёный! И знаете, в другой газете было ещё хуже… – Элеонора поднялась на ноги и подошла к буфету, на котором лежали несколько газет. – Вот тут просто издевательство: «Бабушка троих внуков выиграла Нобеля». Как будто Ходжкин больше ничего в жизни не сделала.

— И что такого? – Леди Шелторп заглянула в газету, которую Элеонора положила перед ней на стол. – Она же действительно бабушка.

— Но газеты никогда так не написали бы про мужчину, – сказала Айрис. – Про Лайнуса Поллинга, к примеру, говорили, что он химик… – Айрис задумалась, но больше ни одного известного химика вспомнить не смогла. – Уверена, что про Эйнштейна не писали: «Дедушка троих внуков получил Нобелевскую премию».

— А у него трое внуков? – заинтересованно спросила леди Шелторп.

— Не знаю, – ответила Айрис.

— В том-то и дело! – заявила Элеонора. – Никто этого не знает, потому что все думают об Эйнштейне как об учёном. Кому какая разница, сколько у него детей и внуков? А когда речь заходит о женщине, то о ней, получается, и сказать больше нечего.

— Но роль матери вполне достойн… – Леди Шелторп замолчала на середине слова. – Что это за газета такая?! Элеонора, откуда ты её взяла?!

— А, эта? Мы её выписываем на наш адрес в Олдборо. В Лондоне она не ходит.

— Гнусная лейбористская газетёнка! – Леди Шелторп яростным жестом оттолкнула газету от себя. – Как можно такое читать? Ты видела, что они написали про Дугласа Тренчарда, зятя Агнес? И говорят, они постоянно поливают грязью премьер-министра!