Книга Девушка из третьего вагона, страница 24 – Яна Черненькая

Кивнув Мэнчему на прощание, Даниэль поискал в округе приличную бифштексную и решил там пообедать. Заказал тушенную с овощами говядину «алямод» и с наслаждением вытянул ноги под столом, подумав между делом, что самое время поесть и вернуться к Беккету. Вот разве только газеты нужно купить.

О сегодняшних новостях можно было судить по выкрикам мальчишек-газетчиков. Главное событие дня – на выборах в парламент победили консерваторы. Значит, война продолжится.

Отмена концерта скрипача-виртуоза маэстро Баннистера также взбудоражила общество. Под угрозой было и его рождественское выступление. А это – скандал, так как на тот концерт собиралась прийти Ее Величество со своим семейством.

Однако все это не казалось связанным со странной деятельностью мистера Фергюса.

Попробовав блюдо, Даниэль оценил мастерство повара и как-то сразу подумал, а не забыла ли поесть мисс Стаутон. Даже сам не понял, с чего бы вдруг. В конце концов, средства он ей оставил, а рядом с домом полно кафе и обеденных заведений. Проголодается – сходит и поест. Но что-то подсказывало Даниэлю – мисс Стаутон и не вспомнит про обед… Для нее просьба навести порядок в доме стала вызовом. Капитан де Моле заметил взгляд, каким она смотрела на разруху, царящую в помещениях, и почему-то даже не сомневался – сейчас его секретарь ищет прислугу, командует уборкой и ремонтом, забыв про еду. Точно так же, как делал он сам, увлекаясь каким-либо занятием.

Подозвав разносчика, Даниэль выбрал из меню нужное и велел доставить обед мисс Стаутон на Парк-Лейн, семьдесят два.

В Хайленд он вернулся с ворохом газет и новыми мыслями, вот только сразу к обсуждению перейти не удалось – сначала Беккет долго не открывал, а когда все-таки соблаговолил впустить гостя, выяснилось, что он опустошал свои запасы крепкой выпивки.

— Опять? – спросил Даниэль.

Беккет неопределенно махнул рукой, мол, сам же видишь.

Заперев дверь, де Моле помог другу вернуться в столовую, где царил полный разгром. Стало ясно – у Беккета случился очередной приступ. Один из тех, из-за которых, помимо прочих обстоятельств, вернули его в Альбию и отправили в провинцию, посоветовав длительные прогулки и приятное общение. Вот только Беккет из дома почти не выходил и мало с кем общался – предпочитал запереться и пить в заблуждении, будто так можно сбежать от самого себя.

Подняв с пола бутылку бренди, Беккет, пошатываясь, подошел к бару, вытащил еще один стакан:

— Тебе налить?

— Не стоит, – отказался Даниэль. – И тебе тоже хватит.

— Я сам разберусь, сколько мне хватит, капитан де Моле! – рыкнул на него полковник, который, несмотря на количество выпитого, все еще не утратил связности речи.

— Стив, ты так никого не вернешь, а себя угробишь! – нисколько не испугался Даниэль. – Перестань! – Де Моле попытался отобрать у друга бутылку, но Беккет оттолкнул его с такой силой, что Даниэль полетел на пол. Ноги подвели, капитан грохнулся на спину. Зато это отрезвило Беккета.

— Прости. – Полковник поставил бутылку на стол и попытался помочь Даниэлю встать, но тот и сам справился.

— Со мной все в порядке. Только хватит себя казнить. Это война.

— Капитан де Моле! – тут же вновь разозлился Беккет. – Вашего мнения я не спрашивал!

— И не нужно. Как твой друг, Стивен, я не буду молчать, глядя, как ты совершаешь глупости! А теперь хватит. Ссоры нам еще не хватало. Перейдем к делу. Что сначала – газеты или записи? – Даниэль почел за благо резко сменить тему беседы. Он не слишком рассчитывал на здравые идеи со стороны Беккета, но просто хотел его отвлечь от пустого самобичевания.