Онлайн книга «Шесть дней в Бомбее»
|
Жозефина вытащила сигариллу, но прикуривать не стала. — Это я посоветовала ей попробовать писать в Индии. Может, потому что она так и не выбросила из головы Паоло. А может, потому что понимала: ее индийская половина еще не имела шанса увидеть свет. Она должна была прорасти у нее внутри. И посмотрите-ка, что из этого вышло. – Она улыбнулась, словно мать, гордящаяся успехами своего малыша. – Ее творчество приобрело новый смысл. Теперь она стремилась о чем-то сказать своими картинами. Боролась с несправедливостью без всяких демонстраций. Показывала женщин за работой, женщин, выполняющих тяжелый труд, который они не выбирали и не хотели. Вот в чем заключается – заключалась, – помедлив, поправилась она, привыкая к новому слову, – ее гениальность. Джо говорила примерно о том же, о чем Мира, лежа на больничной койке. Именно так она объясняла, почему выбирает именно эти сюжеты. Говорила, что Индия помогла ей раскрыть ее сущность. Но кое в чем их с Джо версии отличались. По словам Миры выходило, что это она верховодила в отношениях с Паоло, Жозефина же утверждала другое. Со времени их знакомства до того, как Мира попала в больницу, прошло десять лет. Почему же Мира сказала, что ребенок, которого она потеряла в «Вадиа», был от Паоло? — Расскажите мне о Паоло, – попросила я. Джо сморщилась. И прикурила сигариллу. — Он стал ее наставником. – Она выпустила в небо облачко дыма. – Мире было пятнадцать, когда они познакомились во Флоренции. Черт знает, зачем он связался со школьницей вдвое его младше. Надо отдать должное, он был чертовски красив. Мире нравилось писать его портреты. Но мне лично он был отвратителен. Вы знали, что с ее матерью он тоже спал? Вот что свело Миру с ума. Он мучил ее. Мучил! Настоящее чудовище! – Джо покачала головой. – Я с ума схожу от злости, представляя, что она могла бы создать, если бы не отвлекалась на него. И это не прошло для нее даром. В итоге из-за него она была очень несчастна. Вы не представляете, сколько раз мы с Джином приходили к ней и находили ее в постели. Она целыми днями просто лежала и ничего не делала. Я старалась растормошить ее шутками, приносила еду. Она так любила маленькие макаруны из «Ладури». Я покупала их всех цветов. Она наедалась и ненадолго светлела. Я укладывала ее в постель и расчесывала ей волосы, пока не уснет. Жозефина снисходительно улыбнулась. — Как я и говорила, несмотря на броскую внешность, талант и сильный характер, в душе Мира оставалась маленькой девочкой. Создавалось ощущение, что мать с отцом ничему ее не научили. Когда ей стало совсем худо, я написала ее матери – та гуляла по Аптекарскому саду в Челси. Она же ответила мне, что у Миры просто дурной характер. Мол, все пройдет. Тогда я написала отцу, который покорял Альпы с гималайским клубом. Тот вообще не ответил. У Миры никого не было, ей некуда было пойти. Она отчаянно нуждалась в безопасном месте. А еще ей нужна была возможность писать, чтобы никто не мешал. Я дала ей денег на билет в Индию, знала, что там она расцветет. И знаете, что она сделала? Жозефина ткнула в мою сторону сигариллой. Я опустила глаза на свои руки. Она уставилась на меня своими еще сильнее потемневшими зрачками. — Переспала с моим мужем. Разрушила мой брак. — Она говорила. |