Книга Шесть дней в Бомбее, страница 154 – Алка Джоши

Познакомиться с единокровным братом и сестрой? Хотелось ли мне этого?

— Они знают обо мне?

Она снова села на диван, молитвенно сложила руки, коснулась пальцами губ.

— Когда я узнала о вас и вашей матери после смерти Оуэна, я рассказала им.

— И как они отреагировали?

Вообще-то мне не очень хотелось знать. Что, если они из принципа меня возненавидели? За то, что им пришлось делить со мной любовь отца. Отец уже меня отверг. Вынесу ли я, если меня снова отвергнут?

Женщина вздохнула.

— Им не сразу удалось принять это. Алистер очень разозлился. Люси было неловко. Но с тех пор прошло семь лет. Теперь все иначе, думаю. Тогда вы были лишь идеей. А теперь вы настоящая.

Получалось, я зря сюда приехала? Я пока не могла ответить на этот вопрос. Мне не удалось высказать отцу в лицо все, что я о нем думаю. А ведь именно для этого я и прибыла в Лондон, верно?

Я вдруг поняла, что ничего не знаю об отцовской жене, кроме того, что она нас с ним разлучила.

— Как вас зовут?

Она впервые улыбнулась.

— Мэрион, Сона. Меня зовут Мэрион.

— Я подумаю и сообщу вам, Мэрион.

С этими словами я вышла.

* * *

Дом Фальстаффов стоял на севере Челси. Оттуда я пешком пошла в Сент-Джеймс парк. Мне нужно было подумать. Что страшного в том, чтобы познакомиться с братом и сестрой, которые были у меня всегда? Будет ли это означать, что я простила отца, простила их за то, что не пускали его к нам?

Я пробиралась сквозь толпу туристов, собравшихся посмотреть смену караула возле Букингемского дворца. И так глубоко задумалась, что почти не видела, куда иду. Я бы соврала, если бы стала утверждать, что мне совсем не интересно повидать Алистера и Люси. Интересно, они унаследовали от отца то же обаяние, что и я? Похожи ли мы в жестах, в манере речи? А чем отличаемся? В первую очередь, конечно, произношением. Они говорят по-английски без акцента. А одежда? Они наверняка разбираются в моде лучше меня. Довольно ли таких различий, чтобы мы не смогли считать себя семьей?

Я бродила по Пикадилли, наблюдала за машинами, грузовиками и двухэтажными автобусами с рекламой жвачек «Ригли», тоника «Швепс» и страховой компании «Риман» на боках. Над площадью светился билборд «Гиннес вам понравится!». Ветер гнал по улице листовки с объявлением о коронации Георга VI и Елизаветы, прижимал их к бордюрам, закручивал вокруг фонарных столбов, бросал к подножию статуи Эроса.

Для того чтобы остаться в Лондоне и повидаться с братом и сестрой, мне пришлось бы прожить еще несколько дней в хостеле и потратить больше денег. Я даже не знала, где Алистер и Люси живут. А что, если для знакомства с ними мне придется ехать в какой-то другой город? Мэрион сказала, у нее есть внучка. А у меня, выходит, племянница? Мне всегда хотелось большую семью, как у Индиры и Ребекки. Но я не знала, удастся ли мне вырваться из кокона, который сплели для себя мы с мамой, и допустить в свою жизнь других родственников.

Я добрела до Трафальгарской площади. Два полисмена оттаскивали с проезжей части пьяного. Когда на глаза все чаще стали попадаться афиши «Сказки Гофмана» и «Турандот» Пуччини, я поняла, что оказалась поблизости от Ковент-Гардена. И, поддавшись порыву, купила билет на вечерний показ «Тристана и Изольды». Ни наряда, ни денег, чтобы его купить, у меня не было. Я никогда раньше не бывала в опере, но знала, что Мира, мама или Амит не упустили бы такую возможность. К тому же это должно было помочь мне отвлечься от карусели вопросов, круживших в голове.