Книга Шесть дней в Бомбее, страница 156 – Алка Джоши

— Сона Фальстафф.

— Мира вас любила, – слабо улыбнулся он. – Могла часами болтать с вами о чем угодно.

С минуту я не могла выговорить ни слова.

— Мистер Бартош, можно мне войти?

— Конечно-конечно! Примите мои извинения!

Словно очнувшись от транса, он отскочил, уступая мне дорогу. Одет он был в рубашку, которая перестала быть белой не меньше недели назад. Глаза налились кровью, и голову давно пора было вымыть.

* * *

Со смерти Миры прошло шесть недель. И все же квартира по-прежнему ее оплакивала. На столах и стульях стояли кофейные чашки – одни пустые, другие с давно остывшим кофе. На полу и диване были раскиданы мужские рубашки, брюки и носки. Комнаты давно не проветривали, и вообще в квартире стояла ужасная жара. На улице было тридцать градусов и такая влажность, что можно цветы поливать. Воротник моей блузки уже вымок. Я поборола порыв открыть окна и включить вентилятор, как сделала бы у себя дома.

Просто присела на край кресла. И не впервые спросила себя, чего надеялась достичь. Для чего я пришла сюда? Чтобы он освободил меня от груза, который я носила на плечах с самой смерти Миры? И что из того, что я узнала о ней за последние несколько недель, стоило рассказать ее мужу?

У Филипа провалились щеки, и моя внутренняя медсестра оживилась.

— Мистер Бартош, когда вы в последний раз ели?

Он махнул в сторону гостиной.

— Недавно. Не волнуйтесь. – Потом упал на диван. – Простите, кофе закончился.

— Пожалуйста, не утруждайтесь.

Несколько минут мы сидели молча. Я ждала.

— Чем могу помочь? – спросил он наконец.

Я тронула малиновый берет в тон моему летнему платью. Обновки я купила, когда вернулась в Бомбей.

— Я пришла из-за мисс Новак. – Я помолчала. – Не успела высказать вам свои соболезнования. Мы не виделись после ее смерти… – Во рту вдруг пересохло, и я сглотнула. – Я ужасно по ней скучаю. Все время о ней думаю, наверное, и вы тоже. Должно быть, вам известно, что после ее смерти старшая медсестра «Вадиа» уволила меня. Совет больницы решил, что я ввела вашей жене чрезмерную дозу морфина. Но я хочу, чтобы вы знали, я этого не делала. Я никогда бы не причинила вреда мисс Новак.

Я поняла, что наклонилась к нему через стол, стараясь прорваться сквозь окутавший его скорбный туман.

Филип слепо уставился на меня.

— Мы были знакомы всего несколько дней, но разговаривали, будто дружили целую вечность, – продолжила я. – Можно сказать, мы стали как сестры. Мира столько всего повидала – я восхищалась этим и немного завидовала ей. Мне нравилось, как она управляется с жизнью, – я помолчала. – Вы должны поверить, что я даже по случайности не могла бы навредить Мире.

Мне хотелось произнести эти слова уверенно, но вышло отчаянно.

Филип выпрямился.

— Я верю вам. Вы ни при чем. Это я виноват.

— Что? – заморгала я.

— Это я ввел Мире лишнюю дозу.

— Морфина?

Я прижала руку к груди. Сердце колотилось о ребра. Все это время я старалась с ним не пересекаться, думая, что он винит меня!

Он кивнул.

— Она умоляла сделать ей еще укол. Ей было так больно. Я не мог этого вынести.

Я часто задышала. Филип только что признался в преступлении.

— Так это вы ее убили? – Мой голос упал до шепота.

— Ненамеренно, – вздохнул он. – Это… Я не знал. – Он поднялся с дивана.

И принялся ходить по комнате взад-вперед, схватившись за голову. Потом обернулся ко мне.