Книга Аккорды смерти в ля мажоре, страница 44 – Елена Бриолле

Девушка прижала руку к груди и тяжело задышала.

— Я просто не переношу слишком громкую музыку, понимаете? Я её не слышу. В детстве я всегда удивлялась, как людям удаётся петь по нотам и почему всем так нравится сидеть и слушать звуки фортепьяно. Мне тоже иногда приходилось повторять слова школьных песен, но звуки инструментов для меня, как звуки кастрюль на кухне, – это просто шум. А когда такой громкий шум, как сегодня, мне становится плохо.

— Ты не слышишь звуков музыки? – удивился Ленуар. – Но тогда почему ты согласилась пойти со мной на концерт?

— Я думала, вам будет приятно. Простите, я не хотела всё испортить.

— Хм, в конце концов, это даже к лучшему, – надел перчатки Ленуар. – Концерт был отвратительный. Я тоже очень хотел закрыть уши.

— Это правда? – Мадлен мяла пальцами пуговицы на своих подтяжках и с надеждой смотрела на Ленуара.

Вместо ответа он поднял трость и показал в сторону русского ресторана.

— Кажется, я обещал угостить тебя оранжадом.

Они пошли к деревянным павильонам на другой стороне башни. И тут Ленуар вспомнил, что ему показалось странным в разговоре с Кригом. Криг назвал его по имени, но ведь до этого сыщик не говорил, что его зовут Габриэль.

Париж, 25 июня 1912 г., вторник

— Габриэль! Габриэль, ты помнишь, что говорил Гаргантюа? «Что касается меня, то я, уж верно, происхожу от какого-нибудь богатого короля или владетельного князя, жившего в незапамятные времена, ибо не родился ещё на свет такой человек, который сильнее меня желал бы стать королём и разбогатеть…» – Элиза повернулась к Габриэлю, и он продолжил цитату:

— «… Для того, чтобы пировать, ничего не делать, ни о чём не заботиться и щедрой рукой одарять своих приятелей и всех порядочных и просвещённых людей».

— «…Однако я себя утешаю, что в ином мире я непременно буду королём, да ещё столь великим, что сейчас и помыслить о том не смею. Придумайте же и вы себе такое или даже ещё лучшее утешение в несчастье и пейте на здоровье, коли есть охота».

Они подняли стаканы с домашним вином, высланным де Фижакам их дядей, и выпили за свои мечты. Затем Элиза разбила стакан, наклонилась к Ленуару и прошептала:

— Помнишь, как мы мечтали, Габриэль? А ты меня разбил…

И Ленуар вдруг полетел вниз. Дыхание спёрло. Он с силой заставил себя раскрыть глаза. Подушка промокла от пота. Перед глазами плыл белый потолок. Наверное, это всё из-за того, что они вчера поднимались на уровень шестиэтажного дома. Голова до сих пор кружилась. А что, если Элиза тогда покончила с собой из-за него? Ленуар встал и умылся холодной водой.

В префектуре полиции в то утро никого не было. Ленуар взял справочник жителей Парижа и окрестностей и раскрыл его на букву «р». Регилон… Ранур… Ранье… Всего в городе проживало пять семей с фамилией «Ранье». Ленуар посмотрел адреса. Четверо семей жили в рабочих кварталах. И только одна на улице Шерш-миди. Обычно в отеле брали на работу тех, кто жил неподалёку, чтобы бонны, швейцары, повара и дворники не опаздывали и могли при необходимости оставаться в гостинице допоздна. Но прошло уже двадцать лет! За это время много воды утекло. Какова вероятность, что семья Клеманс Ранье осталась жить по тому же адресу, ведь обычно у наёмных работников съёмные комнаты? И всё-таки это нужно было проверить. Ленуар хотел узнать, из-за него тогда прыгнула Элиза или всё было так, как ему рассказал Шёнберг?