Книга Аккорды смерти в ля мажоре, страница 51 – Елена Бриолле

— Воробьишка может стать только воробьишкой, – пошутил один из них.

— Да она от одного удара обмочится! Ты только на неё посмотри, три яблока от земли, – ответил ему сосед, и все расхохотались.

Тренер грозно нахмурил брови, и они замолчали. Затем он подмигнул им и сказал:

— Что ж, раз начальство к нам тебя направило, раз видит потенциал, то давай, становись. Покажи, на что способна. Сержант, вы далеко не отходите, боюсь, что мадемуазель всё-таки погорячилась, когда пришла сюда. Может, придётся сразу вести обратно. Турно, выходи!

Потные звери.

Мадлен вспомнила рожи корзинщиков в Анже. Ничего никогда не изменится, если позволять им так с собой обращаться. Здесь ей никто не поможет, даже Ленуар. Увидев, что навстречу выходит самый огромный усач с широкими плечами и отбитыми костяшками пальцев, она сжала кулаки и зубы. Ну уж нет. Если Ленуар в неё верит, то и она должна в себя верить.

Гигант улыбнулся и под улюлюканье своих приятелей встал в стойку.

— Нападай! – прогудел он хриплым голосом.

Мадлен не шевелилась. В горле пересохло, и на зубах скрипнул песок от пыли во дворе. Все с любопытством хищников наблюдали за сценой.

Мадлен сделала глубокий вдох и шагнула вперёд. Кто-то за её спиной свистнул и сплюнул. Только бы не рассыпаться, как эта пыль под ногами. Мадлен подняла перед собой руки и задвигалась вперёд-назад, вперёд-назад. Гигант перед ней широко улыбался и демонстративно держал руки опущенными. Уверен в себе, как напыщенный индюк. Мадлен видел таких на рынке в Дутре. Только горло им резали так же, как петухам и курицам. Чик! – и нет головы. Крики вокруг распаляли Мадлен. Она сбросила кепку на землю и стала следить за своим противником. Главное, увидеть не замах, а траекторию движения. Чем противник крупнее, тем больнее ему будет падать.

Турно сделал резкий выпад вперёд. Мадлен шарахнулась в сторону. Только-только. Вокруг уже ничего не было слышно – только крики и хохот. «Траектория! траектория! – повторяла про себя Мадлен. – Только бы не упасть».

Турно снова закружился в медленном танце. Он забавлялся. Но Мадлен не смотрела ему в глаза. Её взгляд был рассеян, она вся обратилась в слух. Её тело напряглось, как пружина. И когда гигант повернулся к ней ещё раз, поднимая руки вверх, она развернулась и по всей науке бокса жахнула ему пяткой по подбородку.

От неожиданности тот покачнулся и упал. По двору промчался и замер громкий «Ох!». А затем воцарилась тишина.

«Чик – и нет головы!» – гудело в ушах Мадлен. Она расправила плечи, подняла свою кепку с земли и встала перед тренером.

— А Воробьишко-то умеет постоять за себя! – послышался возглас слева.

— Как она тебя уделала, Турно! – заметил ещё один жандарм.

Турно со смехом встал и протянул свою лапищу Мадлен.

— Добро пожаловать в наш круг! – прохрипел он и пожал ей руку. – Можете отпускать сержанта. Пусть Воробышек тренируется с нами. Если выдержит, конечно.

* * *

Через два часа румяная Мадлен возвращалась домой. Каждый шаг отзывался болью в ногах, руках и спине. Такой уставшей и счастливой она чувствовала себя впервые. В ушах всё ещё шумели команды: «Атака!», «Репост!», «Парад!», «Поворот!». А из головы никак не шёл образ Ленуара. Она выдержала! Он поверил в неё, и она выстояла. Несколько раз сегодня падала, всё её тело ныло и шаталось, но теперь она знала, что больше не отступит ни перед какой грязной рожей. Пяткой в подбородок. Чик – и нет головы!