Книга Аккорды смерти в ля мажоре, страница 79 – Елена Бриолле

— Между тем не Франция начала войну в 1870 году и не Франция отобрала у Германии Эльзас и Лотарингию.

— Эльзас и Лотарингию исторически населяли немцы. Возьмите даже историю этого замка: при французах здесь обитали разбойники. При Вильгельме II этот замок вернул себе былую стать.

— Чтобы начать отсюда новое наступление на Францию.

— Чтобы восстановить великий дух наших предков и дать надежду нашим современникам на будущее процветание. Обернитесь, песенка французов уже давно спета. Все значимые научные открытия делаются в Германии, лучшие немецкие инженеры прокладывают железные дороги по всему миру, даже немецкие музыканты имеют больший вес, как музыка Вагнера, которая до сих оказывает влияние на музыкантов всего мира. На умы всего мира.

— Именно поэтому ваше творчество во Франции уже не пользуется популярностью? Именно поэтому вы уехали доживать свой век здесь, на горе, в изоляции, вместо того чтобы продолжать давать концерты в столице Европы?

Августа рассмеялась и подошла к старой печке.

— Вы не понимаете, о чём говорите. Не Германия теперь попала между Сциллой и Харибдой, а Франция. Музыка влияет на людей сильнее слов. Слова обращаются к разуму, а музыка влияет на подсознание. Она обращается к сердцу. Вы приехали сюда в поисках химеры. Вы смотрите на меня и на новые достижения германского гения, – Августа показала рукой на телеграф, – а вам нужно смотреть на самих себя. Кем вы уже стали под нашим влиянием? Вы отмечаете праздник Революции, самый жестокий праздник, который может быть в истории страны. Праздник беспорядка, террора и убийств без суда и доказательства виновности преступника. В этом году французы прозреют без нашего вмешательства. Благодарите за это самих себя! 14 июля у вас произойдёт Иллюминация, и вы поймёте, в чём истинный смысл хаоса и террора. Настанет новый век Света и Просвещения.

Ленуар помолчал. В словах Августы ему почудились нотки безумия.

— А в отеле «Лютеция» двадцать лет назад вы тоже выступали, думая о том, как будете нести свет в массы беспечных французов?

Женщина вздрогнула.

— Почему вы тогда уволились? Это вы убили Элизу де Фижак?

Августа посмотрела на Ленуара с любопытством:

— Так вот где я видела ваше лицо. Это были вы… Как удивительно устроена судьба! Нет, ту девочку убила не я. Ту девочку убили вы. Вы ведь были её женихом и носили тогда цветы, которые она спешила расставить в гостиной отеля. Ту девочку убили вы и ваша любовь. Мне вас очень жаль. Столько лет прошло, а у вас всё тот же наивный взгляд на вещи. Я уволилась тогда, потому что мне предложили новый ангажемент. Гибель вашей пассии не имеет к этому никакого отношения. Она была прелестной милой девочкой, которая, к сожалению, слишком быстро во всех влюблялась. С таким трепетным сердцем и с такой страстью долго не живут.

Ленуар поднял пианино, будто хотел его разбить, но потом просто вышел из кабинета.

Августа, как богиня мести, последовала за ним.

— Она погибла из-за вас! Она изменила вам! Со смертью. Как изменили тогда и мне!

Ленуар остановился в комнате оружия. С двух сторон взъерошенными пиками здесь торчали алебарды, копья и кистени^[4].

— Куда это вы идёте? Я же вам ещё не спела, – закричала Августа фон Варенсфельд. При этом она схватила огромный кистень за палку и замахнулась на Ленуара, целясь ему в голову.