Книга Аккорды смерти в ля мажоре, страница 88 – Елена Бриолле

— Погодите, шеф, – попытался умерить пыл Пизона Ленуар. – Здесь нужно действовать филигранно: если вы их арестуете, они найдут других исполнителей. Нужно сначала попытаться перехватить их сообщения. Знать, какую информацию они передавали немцам, так же важно, как и ликвидация их организации.

— Ленуар, ты любишь всё усложнять. Пусть теперь этим делом займутся политические и контрразведка, а ты лучше выспись. Видеть тебя таким бледным не могу. Прямо как мои занавески на окнах. Тебе такая бледность ни к чему.

Однако Ленуар не слушал и продолжал измерять шагами кабинет Пизона. В окно светило закатное солнце, и сыщик всё больше походил на бледного Дракулу. Наконец он сел в кресло и снова заговорил:

— Пианино-телеграфы делает Шмид и рассылает их своим клиентам. Штрих первый. Один из его инструментов находят у Изольды Понс. Она успешная певица, которая только что подписала договор на ангажемент в Оперу. Они оба австрийского происхождения и оба кончают жизнь самоубийством, она – на сцене во время одного из самых важных для её карьеры спектаклей, он – на Эйфелевой башне. При этом оба самоубийства совершаются на глазах у сотен людей. Штрих второй. Очень удобно, не правда ли?

— То, что у них истеричный характер и склонность к суициду? – вздохнул Пизон.

— То, что их самоубийство видела целая толпа. Предположим, это были убийства. Только в теории. Тогда количество свидетелей пришлось очень на руку преступнику, не так ли?

— Так-то оно так, только они сами на себя руки наложили, и пока не доказано обратное, я отказываюсь строить пустые гипотезы.

— Здесь есть кое-что ещё… Хорошо, возможно, они оба отправились на тот свет по собственному желанию, но ни у одного, ни у другого не было для этого никаких мотивов. Можно сделать вывод…

— …что мотивы нам неизвестны, – закончил за Ленуара Пизон.

— Или что они оба стали объектами шантажа.

— Но в таких случаях угрожают убить кого-то из близких, а у Изольды никого из родственников во Франции не было, как и у Человека-аиста. – Пизон снова открыл табакерку и взял оттуда щепотку табаку.

— Всё верно. Что же их объединяет? – Ленуар помолчал, а потом продолжил: – А то, шеф, что они оба были вхожи в дома французской аристократии и сильных мира сего. Она выступала на музыкальных салонах. Ей не нужно было бегать по Парижу в поисках очередной жертвы – достаточно было получить приглашение как эксцентричной и модной певице, и наши старички из правительства сами слетались на её свет, словно мотыльки. Точно так же действовал и Шмид. Он входил в дома состоятельных и влиятельных семей через заботливые сердца дам, которые думали о своих детях и об их музыкальном образовании. К тому же во Франции все женщины из высшего общества умеют музицировать. Итак, наши австрийцы получали информацию в атмосфере частных музыкальных салонов, куда все приходят не работать, а отвести душу, расслабиться и побеседовать о приятных мелочах. В такой атмосфере, где собираются близкие люди, которым доверяешь, можно собрать самые важные сведения о состоянии французских финансов и государственных проектах нашего правительства. Штрих третий.

— И часто ты посещаешь музыкальные салоны, Ленуар? Я думал, что это твой дядя – знаток выгодных сделок и кулуарных разговоров.