Книга Аккорды смерти в ля мажоре, страница 90 – Елена Бриолле

— Ты решил открыть здесь новую выставку? – спросил Ленуар, радуясь, что дядя жив, и отпуская сиделку.

— Где ты пропадал, пока твой дядя здесь боролся со смертью? – проворчал Дюрок. – Эти картины позволили мне забыть о том, что мой племянник оставил меня одного и даже не предупредил о нападении на меня свою тётку! Она узнала всё из префектуры полиции.

— Дядя, если ты не помнишь…

— Не помню!

— Так вот, это я тебя привёз в госпиталь, а потом сюда. Тебе сделали операцию и…

— И тебе на меня наплевать, Габриэль! Помочь мне некому.

— А врачи? А медсестра? А твои коллеги и тётя?

— Тебе всё равно, что у меня болит и что я чувствую!

Ленуар был рад. У дяди явно накопились силы, чтобы с ним препираться, а значит, он всё-таки идёт на поправку.

— Откуда у тебя все эти картины? – спросил он.

— Я велел вытащить их из сейфов своих клиентов. Картины должны выставляться, а не пылиться в закромах. Это меня успокаивает. Если они увидят свет, это даст мне надежду, что я тоже скоро увижу свет.

— Что говорит врач?

— Жить буду. Говорит, что в моём возрасте лучше поберечь себя. С тобой, значит, общаться пореже.

— Это ты отправился на аукцион за вещами мадемуазель Понс. Я тебя всего лишь сопровождал, а потом спас тебе жизнь.

— Что тут за жизнь? Кормят одними овощами. Я что – корова? Ох, даже в плечо отдаёт из-за нервов.

— Дядя, я хотел у тебя кое-что узнать.

— Я так и подумал. Просто навестить умирающего…

— Поправляющегося…

— …раненого дядю – этого Габриэлю Ленуару недостаточно.

— Дядя, кто-то же должен за тебя отомстить. А для этого нужно разобраться, кто на тебя напал.

— Да! Кто решил убить французского банкира прямо посреди площади Оперы? Какая наглая вера в себя!

— Дядя, я ходил в музыкальный салон Новой волны.

— Надеюсь, не для развлечения.

— Нет. Так вот, там присутствовало несколько человек из парижского бомонда: Антуан Красс, графиня Греффюль, Мари Куантро, Милена Сансон. Что ты о них можешь сказать? Нет ли среди этих людей кого-то с особенной биографией?

— Они все с особенной! У них столько денег, кроме Красса и Сансон, что биографию они себе пишут, как автопортреты, по несколько версий, в зависимости от настроения.

— Погоди, а что стало с Крассом и Сансон?

— Они заигрались в собственные игры. Занялись благотворительностью и оставили на благие дела всё своё состояние. Теперь их приглашают всё реже и реже. Удивительно, что ты их встретил на том салоне, – сказал Дюрок.

— Благотворительностью занимаются все, кому не лень. Графиня Греффюль, например, своё свободное время тратит на искусство и благотворительность. Красс и Сансон тоже спустили свои семейные накопления на развитие культуры?

— Нет, они из офицерских семей, поэтому в основном, жертвовали на госпитали, больным и увечным.

— Обществу инвалидов войны?

— Да, и им тоже. Может, даже госпиталь Валь-де-Грас всё ещё стоит благодаря Крассу и Сансон. Может, их деньги спасли мне жизнь и они святые люди! – искренне восхитился Леон Дюрок.

Ленуар задумался.

— Дядя, а ты уверен, что все их деньги доходят до адресата?

— Уверен ли я? Полагаю, что да. Наш банк не специализируется на частных клиентах, но деньги Общества инвалидов войны проходят через нас. Я, конечно, сам этим не занимаюсь, но ты можешь проверить наши архивы и посмотреть годовые финансовые отчёты этого Общества.