Книга Замуж за негодяя, страница 3 – Валерия Аристова

Потому что это был его портрет.

— Артур, я никогда не пойму тебя, — голос отца казался ему железным молотом, и Артур сидел, обреченно смотря на виконта, столько времени тратившего в пустую.

Читать лекции ему, Артуру Леннору, было делом совершенно бесполезным. Он уже не изменится, да и отношения своего к отцу не изменит.

— Артур, ты не желаешь слушать меня, а я говорю это все не просто так!

— А зачем вы это говорите? — Артур нехотя поднялся и насмешливо смотрел на отца, — мне двадцать пять лет, и ваши угрозы лишить меня содержания уже не впечатляют. Вы все равно никогда не пойдете на это, будете вспоминать, как бросили нас с матерью, как мы бродили под дождем, а потом оправдываться, что ничего не знали, — он сделал шаг к отцу, — так что позвольте мне жить так, как я желаю нужным.

Виконт уставился на него. Похожие друг на друга, оба светловолосые и зеленоглазые, с правильными чертами лица, высокие, стройные, отец и сын смотрели друг на друга.

— Господь когда-то сжалился надо мной и в последний момент решил спасти моего сына от страшной участи, — наконец проговорил виконт, — но не для того, чтобы этот сын издевался надо мной и над всем Лондоном. Я всю жизнь положил на то, чтобы загладить свою вину перед тобой, и делал для тебя все...

— А вырос беспринципный циник! — Артур рассмеялся, — ну, значит, вы плохо меня воспитывали, отец, примите уже это, как данность, и позвольте и дальше творить зло.

Отец отвернулся. Глаза его устало прикрылись.

— Когда же ты повзрослеешь? Артур, тебе двадцать пять лет! Я в этом возрасте...

— Да, да! Управлял провинцией в Индии. Я помню. Ну а ваш сын в этом возрасте совращает девиц из благородных семейств. Не я же виноват, что они все дуры? Чем еще заниматься в Лондоне, кроме как устраивать скандалы?

— Чем только люди не занимаются, — вздохнул виконт, — иногда — политикой, к чему тебя я и призываю.

— Политикой? Пока ты жив? Нет! Поскрипи еще лет двадцать, я не готов прямо сейчас попасть в палату лордов!

— Но не похищениями девиц через окно, не погонями с перестрелками, не дуэлями из-за какой-то старой матроны, не грабежами...

— Да, кстати, о грабежах... — Артур усмехнулся, — я вчера проигрался. Дай мне денег, и я пойду, ладно? Про дуэль за перезревшую леди Меррил я расскажу в следующий раз. В конце концов, все живы, даже леди Меррил, — он рассмеялся, весело и задорно.

Виконт смотрел на сына, и на губах его тоже вдруг возникла улыбка.

— Возьми у секретаря, — сказал он, — только не забирай все, что есть. Иначе объявлю, что ты ограбил родного отца.

Артур снова рассмеялся. Отец мог быть душкой, когда хотел, не только занудным старым хрычом, который всю жизнь читал ему морали, сам не будучи образчиком высокоморального поведения.

— Это было бы великолепно! — он развернулся на каблуках и пошел к двери, — о-ревуар, папа! — молодой человек послал отцу воздушный поцелуй, — я знал, что ты дашь мне денег!

И он ушел, оставив виконта в одиночестве. Тот смотрел в след сыну, в ужасе сознавая, какое чудовище он воспитал, стараясь дать ребенку всю любовь, которой не могла дать ему мать. Балуя его, потакая всем его желаниям, никогда не ругая и ни разу не ударив его. Начиная злиться на Артура, он всегда вспоминал, как тот стоял под дождем с протянутой рукой, и на глаза наворачивались слезы. Господь позволил ему спасти сына, даже забрав Лили... Виконт закрыл глаза. Он обязан делать все, чтобы такое не повторилось. Ради Лили, ради ее любви, ради портрета, что стоял у него на полке, где он улыбался так беззаботно... Артур не должен нуждаться ни в чем. А что до характера... Он возмужает, перебесится, наконец-то возьмется за ум.