Онлайн книга «Гербарий Жанны»
|
Без малейшего стеснения взмахнув обрубком правой руки, Пьер Пуавр с апломбом возразил: — А чего ты хотел, мой старый друг! Ты не хуже меня знаешь, что у природы чувство юмора куда лучше, чем у человека, особенно если говорить о нашем дорогом министре. Вот я и наслаждаюсь иронией в ее натуральном виде. — Неужели министр и правда настолько суров? – окончательно развеселившись, спросила Франсуаза, в то время как Жанна невольно представила себе пару волосатых ягодиц Шуазель-Праслена, дряблых и бледных. Теперь их сходство с морским кокосом и впрямь стало очевидным. Ибо, в конце концов, что может быть проще и обычнее задницы, хоть королевской, хоть бедняцкой? — Он куда хуже, дорогая, куда хуже, – ответил жене Пуавр с театральной напыщенностью. * * * Все еще хихикая, Жанна и Франсуаза отошли, позволив мужчинам поговорить между собой. — Оставим специалистов с их утомительной болтовней, – предложила Франсуаза, властно просунув руку под руку спутницы, забыв, что та и сама является «специалистом», ничуть не уступающим мужчинам. Но супруга интенданта слишком нуждалась в женском обществе, чтобы не воспользоваться малейшей возможностью его заполучить. Со времени прибытия четы Пуавр на остров год назад ни одна горничная или служанка не смогла восполнить Франсуазе недостаток женского участия и доверительности. Жены или дочери местной «знати» – богатых торговцев или землевладельцев – в основном жили уединенно в самом центре своих плантаций, приезжая в город только на редкие приемы в правительственной резиденции: недостаточно, чтобы установить с ними связи, хотя бы эпистолярные. Кроме того, многие из этих женщин родились на острове и никогда его не покидали, некоторые были малограмотными, а большинство совершенно не знали нравов и обычаев своей исторической родины. Казалось, на протяжении поколений связь с метрополией прервалась, а затем возобновилась уже на основе обманчивых иллюзий, питаемых ложными воспоминаниями и вымышленными историями, идеализированными и находящимися в тысяче лье от реальности. Вскоре Франсуазе наскучило общество этих маленьких белых гусынь, послушных и примитивных, предназначенных лишь для того, чтобы выйти замуж за соседнего плантатора с целью увеличить владения, и вдобавок до ужаса религиозных, единственным чтением которых была Библия. Именно это, кстати, с самого начала поразило молодую женщину больше всего: огромное, даже подавляющее место католической религии в жизни обитателей острова, которые подчинялись догмам, возможно, с еще большим рвением и раболепием, чем во Франции. Франсуаза считала, что общение с другими верованиями, другими народами, другими традициями должно было смягчить отношение европейцев к собственной религии, но, как ни странно, получилось ровно наоборот. Католицизм стал прежде всего знаком идентичности, последним неотъемлемым звеном, связывающим поселенцев с Францией, со священными и нерушимыми ценностями, за которые они все цеплялись. Так или иначе, Франсуазе не удалось завести настоящих подруг, и потому прибытие Жанны на остров явилось неожиданным подарком судьбы. Тем более что гостья была далеко не самой обычной женщиной. История их любви с Филибером буквально заворожила Франсуазу. Эти двое осмелились освободиться от предрассудков и условностей, пойдя на огромный риск! И жизнь у них сложилась гораздо достойнее, чем мелкие куцые судьбы обывателей, пыхтящие, будто старая засоренная печь, – судьбы, в которые простые смертные упорно вписывают себя, словно это единственный способ честно пройти свой жизненный путь. Частенько люди слишком боязливы и предсказуемы… К счастью, про ее мужа такого не скажешь. Она заполучила редкую жемчужину: любящего и свободного, раскрепощенного мужчину, который предоставил ей те же права, что и себе самому, даровав полную свободу. Однако накануне вечером супруга управляющего сочла нужным предостеречь Жанну, когда та на глазах у всех собралась пойти в комнату, которую отныне делила со своим любовником: |