Книга Гербарий Жанны, страница 126 – Изабель Шави

Молодой аристократ был постоянным гостем Шато-де-Монплезир, приходя туда ужинать почти каждый вечер, как и господа де Бугенвиль, Верон и Роменвиль, оживляя обстановку своими рассказами, столь же невероятными, сколь и красочными. Пьер Пуавр и его жена слушали затаив дыхание, их вопросы никогда не иссякали. Эти теплые уютные вечера немного утешали Бугенвиля, огорченного из-за почти что провала экспедиции. Не считая нужным открыто проявлять эмоции, он не показывал своего разочарования, отвлекаясь в светских развлечениях, всеми правилами которых хорошо владел, но горечь оставалась не менее острой. Верону так и не удалось понаблюдать прохождение Венеры по небу, Роменвиль не завершил и четверти ожидаемых наблюдений, Коммерсон застрял здесь по уважительным и неуважительным причинам, – придется возвращаться во Францию без них. Совсем не на такое надеялся командующий, в начале плавания преисполненный решимости вернуть экипаж в полном составе с минимальными потерями. К сожалению, жизнь внесла свои коррективы.

Принц и Жанна медленно шли по красноватым земляным дорожкам, останавливаясь на каждом шагу, чтобы полюбоваться каким-нибудь цветком или зарослями кустарника. Сад был спроектирован таким образом, чтобы прогуливающийся там мог путешествовать с одного континента на другой почти безо всяких переходов. Каждая экосистема была воспроизведена самым лучшим образом, над чем неустанно трудилась целая армия садовников.

Карл Генрих украдкой взглянул на Жанну. Он еще не оправился от потрясения, когда она впервые появилась перед ним в женском обличье. Не то чтобы он упал с небес на землю: интуитивно принц давно осознал правду. Но метаморфоза была настолько радикальной, настолько поразительной, что создавалось впечатление, будто последние несколько месяцев он провел рядом с двумя совершенно разными людьми, так и не сумев понять, как они сочетаются друг с другом. Редкой женщине хватило бы выдержки и смелости совершить то, на что отважилась Жанна, в этом принц был абсолютно убежден, что в его глазах делало эту женщину еще более исключительной личностью. Однако в то же время он был убежден, что ее подвиг обусловлен далеко не только амбициями и честолюбием. Конечно, Жанне потребовалась необычайная сила характера, чтобы решиться на такую авантюру, но Карл Генрих не сомневался в истинной причине ее решения, скрытой, но вездесущей. Любовь. Эта женщина совершила немыслимое прежде всего из-за любви, а не из каких-то других соображений.

Это прекрасно, думал он с восхищением. И тем более прекрасно, что в этой любви есть столько же смирения, сколько и силы. Последние месяцы, трудные, изнурительные, закалили молодую женщину, и сам принц стал доверенным свидетелем ее метаморфозы. Маленький слуга – сперва нежный и хрупкий, затем скрытный как тень – обрел уверенность и безрассудство. Карл Генрих видел, как Бонфуа сталкивался со многими ситуациями, нередко ужасными, и ни разу не сломался. Заселенный туда же, где располагались остальные матросы, маленький слуга не дрогнув перенес тяготы. Он заставил себя уважать, ни единой жалобы не слетело с его губ, и даже суровые мужчины опасались двух пистолетов, с которыми он никогда не расставался.

Принц хотел бы задать Жанне тысячу и один вопрос, особенно о той безумной любви, что связала ее с Филибером… на всю жизнь? Но он не осмеливался, сдерживаемый странной стыдливостью, а еще бесконечным уважением к Жанне.