Онлайн книга «Последний выстрел камергера»
|
Наверное, действительно пора уезжать в Россию. Федор Иванович еще раз внимательно осмотрел кабинет, задул светильник и, тихонько позвякивая связкой ключей, отправился обратно в спальню… Глава третья РЕВЕЛЬ Москва и град Петров, и Константинов град — Вот царства русского заветные столицы… Но где предел ему? и где его границы — На север, на восток, на юг и на закат? Грядущим временам судьбы их обличат… Известно, что охота на кабана по остроте ощущений не уступает охоте на медведя. Нельзя не согласиться и с тем, что настоящего охотника кабан прельщает своей безудержной дерзостью и необычайной подвижностью. Несмотря на свой вес, он способен мгновенно пронизывать любые заросли густого камыша или колючий, непроходимый кустарник, а в минуты опасности его не способны остановить ни крутые обрывы, ни бурные реки… Рассказывают, что застигнутый врасплох, окруженный стаей злобных собак, он сражается до последнего — и горе тогда неосторожной в своей ярости собаке, попытавшейся вцепиться в щетину рассвирепевшего секача. Коротким, пружинистым броском тела и неуловимым движением головы кабан способен нанести такой удар клыками, от которого редкая собака остается живой. Случалось, что перед неминуемой гибелью матерый секач успевал покалечить значительную часть своры, а лошади загонщиков выходили из схватки с глубокими рваными ранами на ногах и на животе. Да и самому охотнику вполне может не поздоровиться. Учуяв запах человека, загнанный кабан не обращает более внимания на собак, а немедленно бросается в атаку на того, кого, вполне заслуженно, считает виновником всех своих бед. И бывали, бывали на охоте такие случаи, когда кабану удавалось добраться до цели и сбить растерявшегося охотника с ног, подцепив его на клыки… Место Федора Ивановича Тютчева оказалось довольно близко к центру линии, образованной стрелками. Соседей своих, расположившихся справа и слева, он видеть не мог, однако же обзор перед собой имел великолепный — сосновый лес образовал в этом месте небольшую полянку, так что позиция для выстрела была превосходной. Вечерело… Федор Иванович прислонился плечом к стволу дерева и примерил к плечу охотничье ружье. Поведя стволом из стороны в сторону, он в очередной раз убедился, что изделие тюрингского мастера Клетта, привезенное им из Германии, действительно стоило тех больших денег, которые были за него уплачены. В меру тяжелое, оно удобно ложилось на руку и ласкало щеку отполированным деревом приклада. Над головой испуганно застрекотали сороки, а в следующее мгновение по лесу разнесся первый сигнал трубы. Облава началась. Где-то вдали закричали и зашумели загонщики, поднимая секача на линию стрелков, и волнующее чувство охотничьего азарта целиком захватило Тютчева. Теперь все его внимание сосредоточилось на приближающихся криках загонщиков. Кажется, они переместились немного правее. Да, точно. Откуда-то с края линии донеслось рассыпчатое эхо выстрела, потом еще одного… Неожиданно Федор Иванович услышал прямо перед собой глухое тревожное урчание — кабан! И наверняка не маленький, а матерый, успевший уже перезимовать и обзавестись потомством. Самого секача видно все еще не было, но остановился он, судя по злобному хрюканью и пыхтению, совсем недалеко, стараясь понять, в чем же, собственно, дело. |