Книга Пышка для гонщика, страница 2 – Оливия Шарм

Высокий, широкоплечий, в стильной кожаной куртке. Тёмные волосы слегка растрёпаны, на лице — лёгкая, брутальная небритость. Он идёт между стеллажами с тушёнкой и макаронами уверенной походкой, и в нашем убогом магазине смотрится как голливудский актёр.

Берёт бутылку дорогой минералки, пачку жвачки и подходит к моей кассе.

— Добрый вечер, — его голос низкий, с лёгкой хрипотцой, от которой по позвоночнику бегут мурашки.

— Д-добрый, — запинаюсь я, пряча глаза. — Сто двадцать рублей.

Он прикладывает карту к терминалу, но вместо того, чтобы забрать покупки и уйти, вдруг внимательно смотрит на меня.

— Тяжёлый день? — мягко спрашивает он.

— С чего вы взяли? — я пытаюсь натянуть дежурную улыбку кассира, но губы предательски дрожат.

— У вас глаза на мокром месте, Света, — он читает моё имя на бейджике. — И такой вид, будто вы только что пережили личный конец света. Или, как минимум, предательство.

Я судорожно сглатываю. Надо же, какой проницательный.

— Что-то вроде того, — горько усмехаюсь я.

Мужчина чуть склоняет голову. У него потрясающая открытая улыбка

— Меня зовут Игнат. Я вообще-то приехал сюда обкатать машину. Ищу красивые места. Но вижу, что вам сейчас явно не до работы. Знаете, Света... Тот, кто заставил вас плакать, — полный кретин. Такую шикарную женщину нужно на руках носить, а не доводить до слёз.

От его слов, от этого простого «шикарную женщину», произнесенного таким глубоким, обволакивающим голосом, внутри что-то сжимается. Я краснею до корней волос. Мой муж даже в лучшие годы таких комплиментов не делал.

— Спасибо... Игнат.

— Вам нужно срочно развеяться, — безапелляционно заявляет он, опираясь локтем о стойку. — Выбросить всё из головы. Во сколько вы закрываетесь?

— Через двадцать минут, — выдыхаю я, сама не понимая, почему так легко поддаюсь его напору.

— Отлично. Я подожду на улице. Покажу вам лучший закат. Обещаю прокатить с ветерком и отвлечь от грустных мыслей.

Подмигивает, забирает воду и выходит на крыльцо.

Я стою ни жива ни мертва. Сердце колотится где-то в горле. Света, тебе за тридцать, муж только что наставил тебе рога с соседкой прямо на гаражном диване, а ты собираешься прыгнуть в спорткар к незнакомому гонщику?

«Да пошёл этот Вадик к чёрту!» — мстительно думаю я, решительно снимая уродливую рабочую жилетку.

Ровно через двадцать минут я выхожу на улицу. Игнат стоит, прислонившись к капоту своей невероятной машины. Увидев меня, он галантно распахивает пассажирскую дверцу.

— Садись, Света. Поехали стирать этот дерьмовый день из твоей памяти.

Сажусь в кожаное кресло спортивной машины. Оно обхватывает мои бёдра, как влитое. В салоне пахнет дорогой кожей и мужским парфюмом. Он садится за руль, плавно закрывает дверь, отсекая нас от уличного шума, и нажимает кнопку запуска.

Мотор отзывается сытым, утробным рыком. От этой вибрации, которая передаётся через сиденье прямо мне в низ живота, по телу пробегает лёгкая дрожь.

— Пристегнись, — мягко командует мужчина.

Послушно тянусь за ремнём. Он плавно трогается с места, и мы выезжаем с парковки нашего обшарпанного магазина. Смотрю в окно на знакомые, серые улочки, которые сейчас мелькают с непривычной скоростью.

А ведь я ради Вадика столько лет у плиты стояла! Сама-то давно стараюсь следить за здоровьем, перешла на правильное питание, даже тайскую кухню освоила — обожаю все эти пряные том-ямы и лёгкие салаты. Но муженьку ведь подавай тесто, картошку да свинину пожирнее. И вот она, благодарность. Пока я лепила ему эти проклятые пирожки, он мял в гараже костлявую малолетку.