Книга Свекор-гинеколог. Клубничка для невестки, страница 4 – Полина Нуар

— Я… — голос срывается. — У меня жжение из-за аллергии…

— Аллергия здесь, — отпускает мою руку и кончиком пальца касается моей коленки. Чуть выше.

Вверх по внутренней стороне бедра.

Легко, едва ощутимо проводит по тонкой ткани юбки.

Вздрагиваю так сильно, что чуть не падаю со стула.

— А твое возбуждение гораздо глубже. Чувствуешь разницу?

Аллах всемилостивый!

Каждой клеточкой тела вся ощущаю.

Шероховатые подушечки пальцев остро осязаются на коже.

Теплые и умелые пальцы свекра неподвижны на моем бедре.

Они так близко к моей болезненно-пылающей киске.

И это пекло уже не от аллергии.

Жжение пульсирует в такт сердцебиению. Удар, и внутри все сжимается.

Удар, и я чувствую, как становится влажно в трусиках.

Амир Шамильевич смотрит на меня и улыбается одними уголками губ.

— Ты же понимаешь, Амина, что я должен тебя осмотреть? — спрашивает, и в его голосе появляется эта бархатная хрипотца, от которой у меня подкашиваются окончательно все моральные принципы. — Я должен понять, что происходит с твоим организмом. Должен увидеть.

Шахназаров медленно выпрямляется во весь свой рост. И нависает надо мной, заслоняя спиной свет лампы.

— Ты готова, моя хорошая? — протягивает руку и убирает прядь волос с моего лица. Заправляет за ухо.

Кончиками пальцев касается мочки и спускается ниже по шее, останавливаясь у ключицы. — Раздевайся.

Сука!

Я привык контролировать все в своей жизни.

Особенно свои эмоции.

Но сейчас я не контролирую ничего.

Амина сидит передо мной, вжавшись спиной в спинку.

Смотрит на меня так, словно я — ее последний судный день.

Маленькая, хрупкая, с огромными карими глазами, в которых плещется целый океан стыда и страха.

И того, в чем она боится себе признаться.

Вижу, как дрожат её губы и пульсирует жилка на шее.

Как Амина сжимает край юбки побелевшими пальцами.

Как расширяются её зрачки, когда я приближаюсь. Перехватывает дыхание, когда касаюсь ее.

И меня самого разрывает на части изнутри жестко, мощно.

Это не просто влечение.

Это что-то первобытное, дикое!

Поднимается из самой глубины моего нутра и затмевает разум.

Красивая, молодая и уже не только невеста сына.

Но женщина, которая сгорает от стыда и возбуждения прямо передо мной.

И это возбуждение для меня.

Чувствую его каждой клеткой.

Когда касался её запястья, считая пульс, едва не потерял контроль.

Кожа Амины — шелк.

Горячий, живой шелк, под которым бьётся бешеный ритм ее сердца.

Ее запах — не парфюм.

Нечто более глубокое и естественное. Сладкий, теплый запах молодого тела, перемешанный с тонким, едва уловимым ароматом возбуждения.

И мне на хер башню снесло от запаха ее юного тела.

В паху распирает от тяжести и тесноты.

Мне жизненно необходимо вжать Амин в стул.

Впиться в ее губы, чтобы она задохнулась от моего напора.

Я хотел ее!

Хочу!

Но она — невеста моего сына.

А я должен остановиться и отправить ее к другому врачу. Должен…

Но не могу.

Потому что смотрю в ее глазки, полные слез и желания, и понимаю: я не могу.

Не могу отпустить.

И перестать чувствовать ток и молнии, которые бьют между нами с такой силой, что воздух в кабинете потрескивает.

— Раздевайся, — повторяю низким и глухим голосом.

Слышу в нем ту самую хрипотцу, которая появляется только в минуты самого сильного возбуждения.