Книга Отчим. Сексолог и девственница, страница 13 – Полина Нуар

Его палец ускоряется. Он находит ту точку, от которой у меня темнеет в глазах, и давит. Круговыми движениями, безжалостно, все растягивая.

Я чувствую, как волна поднимается внутри. Горячая, неудержимая.

— Не смей кончать, — шепчет он. — Пока не скажу.

Хочу оргазма и боюсь. Вдруг буду шуметь, и она проснется? А он трахает пальцами ее дочь.

Стыд и возбуждение сплетаются в тугой, болезненный узел где-то глубоко внутри.

— Почему… — выдыхаю я. — Почему вы… ты…

— Почему я выбрал тебя? — заканчивает он за меня. Его пальцы не останавливаются. — Потому что ты настоящая. Ты не играешь. Ты боишься, и все равно идешь. Ты сгораешь от стыда, и все равно хочешь. Твои чувства не притворство. Твоя реакция на меня — истина.

Касается губами моей шеи.

— Меня с ума сводит твое желание получить меня, — продолжает отчим. — Получай меня, девочка.

Его большой палец находит клитор. Я почти вскрикиваю. Тут же зажимает мне рот ладонью.

— Тсс, — его дыхание сбилось, стало прерывистым. — Тихо. Мы не совсем одни.

Мама переворачивается на другой бок. Ее рука нащупывает его ногу, гладит сквозь ткань брюк. Она что-то шепчет. Его имя, может быть.

Меня накрывает ужасом. Сейчас она откроет глаза. Увидит меня, сидящую на коленях ее мужа. Увидит его руку у меня между ног. Увидит мое лицо, искаженное запретным удовольствием.

Его палец внутри меня ускоряется.

— Кончай, — шепчет он мне в висок. — Сейчас. Порадуй своего доктора.

Мама открывает глаза.

Секунда. Вечность.

Ее затуманенный сном взгляд скользит по нам. По его лицу. По моему. Вниз, туда, где его рука исчезает под моей футболкой.

— Влад? — сонно. — Ты не спишь?

— Смотрю кино, милая, — его голос ровный, спокойный. А палец внутри моей попки. — наращивают темп. — Спи дальше.

— Ммм, — она трется щекой о его колено. — Который час?

— Поздно. Спи.

Она закрывает глаза.

Волна накрывает меня с головой. Я кончаю беззвучно, кусая в кровь губы, впиваясь ногтями в его плечо. Меня трясет крупной дрожью, тело выгибается, ищет опору и находит только его.

Он прижимает меня к себе, удерживает, гладит по спине. Его пальцы все еще во мне, замедляя движения, продлевая агонию.

Мама спит.

Я падаю в темноту, и на краю сознания слышу его голос. Тихий, хриплый, удовлетворенный:

— Умница. Тихо. Я здесь.

Не знаю, сколько проходит времени. Минуты? Часы?

Я сижу на его коленях, обессиленная, опустошенная. Его рука больше не между ног — она просто обнимает меня за талию.

Мы смотрим телевизор. Актеры смеются, ссорятся, мирятся. Мне пофиг.

— Иди спать, — шепчет он. — Завтра утром обеспечишь мне разрядку.

— Как? — не понимаю. — При маме?

— Ну я же нашел способ удовлетворить тебя, пока она спит. Вот и ты найди, Лер. А сейчас иди спать.

Обнимаю подушку и все прокручиваю в голове то, что произошло в гостиной.

Моя жизнь разделилась на до и после.

Проваливаюсь в сон быстро, как в омут. Тело еще помнит его прикосновения, его дыхание. Я плыву где-то на границе яви и забытья, и вдруг понимаю, что иду по коридору.

Наша квартира. Ночь. Я хочу его. Хочу безумно.

Их спальня.

Ноги сами несут меня туда. Нельзя туда, но я как одержимая. Пол под босыми ступнями холодный, а тело в огне.

Дверь приоткрыта. Я замираю на пороге.

Они спят. Мама на своей половине кровати, отвернувшись к стене, укрытая одеялом до плеч. Ее дыхание ровное, спокойное. А он лежит на спине, раскинув руки, и одеяло сползло до пояса.