Книга Отчим. Сексолог и девственница, страница 6 – Полина Нуар

Он отходит на шаг. Я не могу повернуться, не могу посмотреть на него. Стою, держась за край раковины, дрожа всем телом.

— Домой, пожалуйста, посуду, — говорит он уже обычным, спокойным тоном, будто ничего не произошло. — Мама устала. Ей надо помочь.

Через мгновение доносится голос мамы из коридора:

— Влад? Ты где?

— На кухне, дорогая. Помогал Лере с посудой.

— Ах, какой ты у меня заботливый!

Уходит.

Я закрываю глаза. Руки все еще дрожат. Тело под футболкой горит там, где были его руки, мокрая ткань прилипла к нему. А между ног влажно.

Посуда. Нужно домыть…

Я пытаюсь взять губку, но пальцы не слушаются. Вода продолжает течь. А я просто стою, и все.

Наконец, иду спать в свою комнату.

Лежу и прислушиваюсь к звукам в соседней комнате. Очень боюсь услышать, как он трахает мою мать.

Сжимаю в пальцах простыню. Внизу живота пульсирует. Я схожу с ума от возбуждения.

Боюсь нового отчима и хочу.

Дверь моей комнаты открывается тихо.

Его силуэт на фоне слабой полосы света из коридора, черный, подавляющий.

Босые шаги по ламинату.

Он входит и закрывает за собой дверь. Мы наедине.

На прикроватном столике горит ночник, и я могу отчима разглядеть.

Смотрю широко раскрытыми глазами, как он одной рукой снимает футболку. Его мышцы напряжены, четкие кубики пресса очерчены тенями. Темная линия волос ведет вниз, прячется под резинкой боксеров.

Мое сердце колотится где-то в горле, перекрывая дыхание.

Он подходит и одним движением сбрасывает одеяло на пол. Холодный воздух бьет по коже. Я в одних трусиках и крошечной маечке на тонких лямках.

Его взгляд скользит по мне от бедер до сосков, которые вздыбливают ткань. Он видит все.

Подходит к кровати, и матрас прогибается под его тяжестью.

Ложится рядом. Не сверху. Рядом.

Я чувствую его жар и молчу.

— Ждала, — говорит он.

Не спрашивает. Констатирует. Голос низкий, с хрипотцой.

Его рука ложится мне на живот. Ладонь жжет огнем. Она не движется, просто давит, заявляя его право на мое тело.

— Просто дыши, — приказывает он. — И смотри на меня.

Я делаю прерывистый вздох. Его большой палец начинает вести по коже. Чуть ниже пупка. Медленные, влажные круги.

Касается резинки трусиков, загоняет палец под них.

— На кухне была только прелюдия, — его губы почти касаются моих. — Сейчас — главное. Скажи «стоп» сейчас. Или молчи.

Я молчу. Слова тонут в вязком, густом желании. Я не хочу, чтобы он останавливался.

— Молчание — согласие, — шепчет он, и в голосе проскальзывает усмешка.

Его губы налетают на мои. Жестко. Властно. Заставляет открыть рот, его язык горячий, требовательный.

Рука в моих волосах, откидывает голову, обнажая горло. Другая соскальзывает с живота.

Я вздрагиваю всем телом, когда его пальцы касаются внутренней поверхности бедра. Касается краешка трусиков. Он не спешит. Водит кончиками пальцев по грани, по самой чувствительной коже. Дразнит. Я стону в его рот, не в силах сдержаться.

— Вот так, — он отрывается от моих губ, переходит к шее. Зубы касаются нежной кожи. Больно-сладостно. — Чувствуешь, да?

Отодвигает край трусиков. Прикасается. Прямо к пылающему, мокрому самому сокровенному.

Не проникает внутрь. Сверху. Ладонью. Давит. Твердо, повелительно.

Я выгибаюсь, впиваясь ногтями в его плечи. Все мое существо сжимается в одну точку под его рукой.